В некоторых случаях одна такая деревня представляла собой целое общество. Тем не менее часто встречались группы более крупные, чем деревня. Гуттериты, яномама и короваи Новой Гвинеи, известные своими хижинами на деревьях, – это пример племен, состоявших из более чем одной деревни. Структурным и функциональным эквивалентом общества кочевых охотников-собирателей был такой региональный кластер оседлых людей – назовем его племенным или деревенским обществом[884].

Так же как антропологи часто весьма недооценивали общины охотников-собирателей и предпочитали изучать локальные группы, центром антропологических исследований стала отдельная деревня, а не все деревни вместе. Такое смещение внимания связано прежде всего с автономией деревень. Ни один посторонний, даже из другой деревни того же племени, не мог указывать жителям, что делать, так же как одна локальная группа охотников-собирателей не указывала другой. Но другая причина концентрации исследователей на деревне в качестве объекта изучения заключается в том, что взаимоотношения между деревнями могут быть драматичными: деревни часто были печально известны конфликтами друг с другом, включая, как в случае с яномама, убийства из мести.

Точно так же племена были важны для их народов. Между деревнями янонама существовала смертельная вражда, напоминающая битву Хэтфилдов и Маккоев[885], хотя в случае с яномама было вовлечено множество семей. Даже при таких условиях деревни постоянно пересматривали свои взаимоотношения. Битвы чередовались с примирениями, сопровождавшимися заключением браков, пирами и торговлей. У каждого были друзья в других деревнях яномама, и так же, как члены локальных групп охотников-собирателей, люди могли переселиться в другую деревню, хотя жители деревни, обязанные ухаживать за садом (а в Новой Гвинее и за одомашненными свиньями), предпринимали такой шаг менее охотно, чем кочевники, которые свободно занимались поиском продовольствия в дикой природе. В действительности, подобно тому как житель деревни имел возможность перейти в другую деревню, могло происходить слияние и целых деревень. Такие процессы происходили так же, как в локальных группах охотников-собирателей: слияние и разделение деревень было обусловлено социальными отношениями[886]. Самое большое отличие между деревенскими обществами и общинами охотников-собирателей заключается лишь в том, что смена местоположения деревень (обычно поселение переносили к новым расчищенным для сада участкам) и расколы и объединения происходили реже[887].

С этой точки зрения, деревня и локальная группа не слишком отличались. Так же как люди в локальной группе, жители деревни редко задумывались о более крупном обществе, частью которого они были, но это общество было готово прийти им на помощь в тех редких случаях, когда они в этом нуждались. Их общая идентичность выходила на передний план, когда на уровне целого общества возникали трудности или появлялись новые возможности. Деревни хиваро, известных практикой высушивания голов, на территории современного Эквадора объединяли силы для нападения на чужие племена. В 1599 г., во время крупнейшей атаки подобного рода, 20 000 хиваро из многих деревень освободили свою территорию от иностранного господства в результате скоординированного массового убийства 30 000 испанцев[888]. У таких деревенских обществ были слова, обозначающие их общество целиком, так же как у охотников-собирателей. «Яномама» («яномами»), например, – это самоназвание народа, тогда как «яномами тапа» – это их обозначение всех своих деревень. Как и в случае многих самоназваний общин, «яномама» и «хиваро» означает «человек».