То же самое характерно и для людей: как только идентичность членов общества сформировалась, добровольное слияние с другим обществом становится крайне маловероятным. Например, мне не встречались свидетельства того, что в локальные группы охотников-собирателей включалось значительное число чужаков. Это верно даже в случае близкого культурного сходства между чужаками и обществом, к которому, предположительно, они могли бы присоединиться. Поэтому, хотя локальные группы одного общества охотников-собирателей могли сливаться, как и деревни одного племени, общества оставались надежно разделены. Конфликт, связанный со слиянием человеческих обществ, осложняется тем, что крайне маловероятно, что каждый способен приспособиться к чужой идентичности остальных. Единственные примеры слияний опять напоминают ситуацию бегства: объединенные общества появляются, когда людей остается слишком мало, чтобы они могли существовать самостоятельно. С 1540-х гг. до XVIII в., после многих лет, сопровождавшихся гибелью в сражениях с европейцами и от завезенных ими болезней, объединение стало судьбой изгнанных из родных мест американских индейцев, особенно на Юго-Востоке. К наиболее известным примерам относятся семинолы и крики. При объединении эти популяции беженцев часто принимали название и основной образ жизни племени, доминирующего в смешанной группе, с некоторым учетом социальных маркеров всех остальных[895].

Даже увлечение чужим образом жизни не ведет к слиянию. Например, народ фур региона Дарфур (запад Судана) живет в аридной зоне, где земля обычно плохо обеспечивает кормом домашний скот. Семья, которой повезет держать излишек скота, сможет прокормить своих животных, только снявшись с места и присоединившись к тем, кого называют «баггара». Но это не изменение идентичности. Баггара – это не племя; это арабское слово применяют по отношению к пастушескому образу жизни, который ведут многие племена в Дарфуре. Поэтому, несмотря на то что члены семьи фур могут стать пастухами среди этих других племен и другие пастухи даже будут уважать их достаточно, чтобы принимать в качестве союзников, они остаются отличающимися. Даже у представителя фур, который, вступив в брак, входит в состав другого племени, принадлежащего к баггара, воспитание слишком отличается, чтобы его могли ошибочно принять за человека, родившегося в этом племени[896].

Несмотря на способность людей к созданию партнерств с чужаками, полное слияние обществ никогда не становится результатом таких альянсов. Как выяснили психологи, общества, которые сильно зависят друг от друга, склонны отдаляться[897]. Лига ирокезов играла решающую роль в борьбе с общими врагами – сначала это были другие индейцы, а затем европейцы, – и племена выполняли задачи по защите разных границ их объединенной территории. Тем не менее независимость шести племен никогда не ставилась под сомнение[898]. Подобные коалиции могли быть предметом гордости, но это не снижало значимости первоначальных обществ.