Какую бы форму ни принимало руководство государством – управление с использованием ротации кадров, при помощи комитета или единоличное правление, – лидер помогал формировать социальную среду, и часть этой миссии заключалась в поддержке идентичности людей. Иногда обладающие властью просто формулировали то, что в целом и так считалось приемлемым поведением, временами их собственные странности входили в моду, а порой лидеры могли и принуждать к поведению в соответствии с их выбором, устанавливая стандарты для всего, от речи до одежды. Для лидеров племенных обществ и вождеств, учитывая непрочность их положения, первая и самая безвредная из вышеперечисленных ролей – служить в качестве гласа народа – была средством к существованию. Подавая безупречный пример, эффективный лидер мог защитить свое положение, способствуя укреплению у граждан чувства общей идентичности и общей судьбы, помогая сохранить сильные связи между людьми, даже когда их было много. Но как только население всецело оказывалось в руках лидера, его или ее власть обычно усиливалась: короли редко считали себя обязанными демонстрировать щедрость так, как это делал вождь во время потлача. На протяжении истории во многих случаях влияние лидеров служило отражением надежного контроля над дорогами, печатными прессами и другими средствами, с помощью которых осуществлялась передача информации в их обществах.

К тому времени, когда общество стало проявлять признаки структуры государства, роль религии уже, как правило, изменилась так, что она еще больше усиливала идентификацию людей. Охотники-собиратели восхищались теми, кто обладал духовными способностями или мастерством целителя, однако философия анимизма, которой они придерживались, почти ничего не требовала от своих последователей[942]. В этом отношении большинство племен и вождеств не слишком отличались, однако в связи с тем, что из-за большой численности населения государства отдельные его члены становились незаметными, за ними требовался более строгий надзор. Представление о всемогущих богах обеспечивало механизм влияния на поведение людей даже за закрытыми дверями, за счет страха перед божественным наказанием[943].

При условии, что управление не слишком деспотично, государства способны предоставить абсолютные преимущества. Уровень взаимодействия внутри государств, подобный таковому в пределах роя, не только усиливает коллективную идентичность людей; скоростной обмен информацией обеспечивает эффект, противоположный тасманийскому, когда редкие и слабо связанные популяции забывали изобретения своих предков. При взаимодействии масс свежие взгляды не просто становятся популярными, они оказываются в центре постоянных социальных изменений. Эффект культурного храпового механизма, который начал серьезно проявляться 50 000 лет назад, усилился до такой степени, что нет такого общества, которое не претерпело бы заметные изменения за период с момента рождения человека до наступления его или ее старости. В результате таких улучшений принадлежность к обществу превращается в еще более подвижную мишень, чем была когда-то[944]. Более того, массовое установление связей сопровождается массовым невежеством. В отличие от почти всеобъемлющих культурных знаний охотников-собирателей, живущих в локальных группах, даже лидер государства знает лишь часть того, что необходимо для поддержания функционирования общества. В наши дни люди часто считают необходимым отслеживать быстро меняющиеся социальные тенденции при принятии решений о том, что им самим следует делать.