В главе 18 при описании альянсов нам встречались предшественники такого рода специализации в моделях торговли между обществами. Те, кто мог вносить вклад в виде чего-нибудь уникального (бумерангов или одеял, как в случае охотников-собирателей; вина, сыров и духов – как современные французы), получал подходящих торговых партнеров[1062]. Привлечение талантливых чужаков в общество в качестве его членов служило способом обойти необходимость ведения ненадежных торговых переговоров. В маленьком обществе, как упоминалось ранее, вопрос можно было решить вступлением в брак с чужаком. Африканские сообщества земледельцев, которые нанимали пигмеев в качестве сезонных рабочих, также полагались на них в том, что касается получения продуктов леса. Некоторые фермеры вступали в брак с пигмеями, чье мастерство в добывании мяса и меда было благом для деревень и снижало их зависимость от пигмеев со стороны[1063]. Другим вариантом приобретения мастеров был захват силой. Наиболее ценными пленниками для племен Тихоокеанского Северо-Запада были ремесленники, а в исламских регионах рабы выполняли работы по металлу, занимались плотничеством, живописью и другими практическими и художественными ремеслами[1064].

Но при наличии правильных стимулов для того, чтобы привлечь людей, обладающих особым даром, не требуется сила. Малую долю иммигрантов всегда составляли высококвалифицированные люди, чье прибытие служит признаком «утечки мозгов» из их родных стран[1065]. Когда Афинскую академию, основанную Платоном, закрыли в 529 г., ученые отправились в государство Сасанидов на территории современного Ирана, взяв с собой свитки[1066]. Юлий Цезарь даровал гражданство врачам и учителям, которых и сегодня так не хватает в некоторых уголках мира[1067]. Но вероятно, чаще всего на протяжении истории квалифицированные чужаки выполняли функции купцов. Законы Хаммурапи, царя первой династии Вавилона, установленные в 1750-х гг. до н. э., включали право торговцев-чужестранцев открывать лавку, а с течением времени многие из них стали натурализованными гражданами[1068].

Тем не менее даже пользующимся популярностью людям достижение положения, хотя бы близкого к равенству, дается с трудом. «Мы видим, как расизм и нейтивизм сосуществуют с нашей риторикой доброжелательства и толерантности и поднимают свои безобразные головы», – пишут об иммиграции два авторитетных специалиста[1069]. Это не значит, что иммигрант и принимающая страна не могут содействовать взаимному успеху. Фактически ожидание улучшения качества жизни дает возможность вынести любое жестокое обращение, несмотря на все оскорбления, которые людям приходится терпеть. Квалифицированные специалисты-иммигранты, часто приезжающие из обществ, слишком бедных, чтобы их обеспечивать, могут занять свободные элитные рабочие места, точно так же, как не обладающие квалификацией, возможно, займутся скромной работой, никому не переходя дорогу. И в том и в другом случае новоприбывшие в самом начале могут полагаться на помощь представителей своей этнической группы, имеющих гражданство[1070].