Для людей в нашем современном состоянии вопрос о том, необходимо ли существование обществ, эквивалентен вопросу о том, должны ли люди находиться в обществе, чтобы быть эмоционально здоровыми и жизнеспособными. «У человека должна быть национальность, как у него должны быть нос и два уха», – писал Эрнест Геллнер, выдающийся ученый, размышлявший о национализме[1146]. Геллнер, который дальше доказывает – ошибочно, – что человеческая потребность быть частью нации есть не что иное, как изобретение современности, даже не догадывался, насколько верно его утверждение[1147]. Эволюция разума происходила в нами же созданной вселенной «Мы против них». Общества, появляющиеся на этой психологической основе, всегда были ориентиром, который дает людям надежное чувство значимости и ценности.

Упоминание о том, что у человека нет страны, заставляет вспомнить о нарушении функции, травме или трагедии. Без такой идентичности люди чувствуют себя изгоями, не имеющими корней и плывущими по течению, – опасное состояние. Показательным примером служит чувство бесприютности, испытываемое иммигрантами, которые утратили связи со своей родной землей только для того, чтобы столкнуться с резким отторжением в принимающей стране[1148]. Социальная маргинализация служит более сильным стимулом, чем религиозный фанатизм, что объясняет, почему многие будущие террористы увлеклись экстремизмом лишь после исключения их из основного течения культуры. Для социально обездоленных радикальные взгляды заполняют пустоту[1149]. Организованные преступные группы таким же образом присваивают себе некоторые из свойств, обусловливающих жизнеспособность общества, обеспечивая париям общие цели и чувство гордости и принадлежности. В самой зачаточной форме мы наблюдали это явление среди социально хорошо адаптированных ребят в Робберс-Кейв.

Свидетельства, представленные в этой книге, указывают на то, что общества являются человеческой универсалией. Предки человека жили в группах со слиянием-разделением, которые в процессе эволюции постепенно перешли от обществ на основе индивидуального распознавания к обществам, отличающимся друг от друга маркерами. Границы между ингруппой и аутгруппой, вероятно, позволили совершить такой переход без изменений состава обществ. Это означает, что у людей всегда были общества. Не существовало первоначального, «аутентичного» человеческого общества, не было такого времени, когда люди и семьи жили в открытой социальной сети взаимодействия, прежде чем решили отделиться в виде четко определенных групп. Нахождение в обществе – в действительности во многих противоположных обществах – гораздо более необходимая и более древняя форма отношений, чем вера или брак, которая существовала еще до того, как мы стали людьми.