– Зачем? – переспросил Бен. – Затем, что я люблю ее, а она любит меня, и мы хотим прожить нашу жизнь рядом. Ну знаешь, идти на горизонт друг друга…
Так Мадс объяснила это ему.
– Ты – горизонт. В небе столько пустоты, но впереди был ты, и я стремилась к тебе всю свою жизнь, – сказала она ему одним морозным зимним вечером в маленькой спаленке бристольской квартирки.
Большинство друзей Бена из тех, кто изучал драму и кино, жили в сквотах у Глостер-роуд[186], ходили на марши протеста, развешивали плакаты Нельсона Манделы на своих стенах и смотрели «Куклы»[187], когда приходили в себя от похмелья в воскресные вечера: этим тогда занимались все. Мадс же обзавелась огромным южноафриканским флагом, вывешенным из окна ее крошечной квартиры, которую она делила с другим студентом-инженером, и календарь, где отмечала дни, когда мистер Мандела отбывал тюремное заключение. Каждый месяц она писала письма в южноафриканское посольство, и еще китайцам о политзаключенных и туркам о курдах. Мадс чувствовала вещи глубоко – еще с той поры, как была ребенком.
Бен сидел на изогнутой ветви ивы, дрожа от холода и наблюдая за игрой света на поверхности Темзы. Он ощущал себя странно – точнее, не совсем правильно. Он чувствовал, что нужно поговорить с Корд, объяснить ей все, но ее никогда не бывало рядом. Со времен триумфа в «Женитьбе Фигаро» она работала без перерыва. Оглядываясь назад, Бен понимал, что все это получилось вполне закономерно: Корд рождена, чтобы стать звездой, дивой на собственных условиях. И она использовала свою славу и занятость как щит, чтобы держать их всех на расстоянии.
Корд стала спокойнее, челюсть расслабилась, тусклые сине-серые глаза выглядели утомленно, а красиво приподнятые уголки губ поникли. Бен с Хэмишем вместе отправились в Альберт-холл после того, как она позвонила ему в день премьеры, чтобы рассказать о прошлой ночи.
– Я так виновата. Я не могла ничего сказать. Не в том ресторане-я была уверена, что за нашими спинами критик. Но меня взяли, Бен, меня взяли! Изотта не покинет свой номер в отеле. Она заявила, что в Лондоне чересчур холодно, и ей не предоставили личного водителя, а ехать в такси она не рискнет.
Мадс слишком переживала за Корд, чтобы пойти на спектакль, а мама и папа не смогли раздобыть билеты и поэтому довольствовались организацией вечеринки в Ривер-Уок. В итоге Бен и Хэмиш стояли вместе с другими выпускниками позади овальной сцены, и Бен обрадовался, что встретился с Хэмишем – тот ему нравился.
В первом акте оперы графиня не появилась, но зато второй открыла одной из самых красивых и трудных арий в опере,