— Заткнись, русская! Заткнись! Заткнись! — неистово завопил мальчик, а в его холодных голубых глазах отразилось безумие. — Ты и твои родители — низшая раса! Вы все грязные дикари и тупые ублюдки! Вы ни на что не годитесь! Вас всех нужно уничтожить! Уничтожить…

— Катька! Катька, не глупи! Не стоят эти ироды того! — обеспокоенно закричала Галка. Она подбежала и выхватила у меня камень из рук. — Ну повесят же нас, дура, опомнись!

— Сто пятьдесят четыре! — раздался гневный голос фрау Розы позади. — Живо ко мне!

— Ну все… — тихо простонала Галка, а потом наклонилась ко мне и прошептала заговорщическим шепотом. — Ты, девка, зря немецкий-то свой выдала. Они ж от тебя теперь не отстанут. До конца дней своих на них пахать будешь…

— Дура, ты нас всех подставила! — сквозь слезы прокричала Тонька, испепелив меня взглядом.

— На кой черт ты им на фашистском ответила?! — разъяренно завопила Надька мне вслед. — Какого лешего ты вообще знаешь их язык?! Что теперь с нами будет?!

Я молча проследовала за фрау Розой, глотая слезы. Как только мы оказались в стенах административного блока, она влепила мне звонкую пощечину, отчего половина лица тут же разразилась острой болью.

— Это тебе за то, что скрывала знание немецкого. По-хорошему спрашивали тебя! — прошипела женщина и вонзила в меня разгневанный взгляд, впервые заговорив со мной на родном языке. — Но считай, что тебе повезло… Прямо сейчас ты пойдешь и приведешь себя в порядок. А после… в любой момент тебя вызовут в администрацию.

На удивление, фрау Роза спокойно отпустила меня тогда. Пол дня я ходила в недоумении, выполняя привычные обязанности строго по расписанию. Девчонки, что были со мной на утреннем наказании, прибыли чуть позже, сообщив, что впаяли им привычное ночное дежурство в кухне. Вот только снять сырую одежду и помыться, им никто не разрешил… Так и работали они до ночи грязные и в сырых платьях.

— Говоришь, в администрацию тебя вызывают? — спросила Тонька, выжав солдатскую рубашку толстыми могучими ручищами. — Не к добру это…

— Так оно и ежу понятно, що не к добру, — подхватила Галька, тяжело выдохнув. — Поди к начальнику этому… пердуну старому, пропади он пропадом…