— Кристоф… Ты про него говоришь? — тоненьким голоском пропищала я, запнувшись на ровном месте от волнения. — Он чудовище! Настоящий безжалостный фашист… Ему неведомы сочувствие и сострадание!

— И он в том числе… И кстати, чтобы ты знала… немцы обижаются, когда их называют фашистами. Они с гордостью говорят: не смейте путать нас с какими-то итальяшками.

На его лице промелькнула тень грустной улыбки, а я тяжело выдохнула и нервно провела рукой по лицу.

— Спасибо… что поделился. Чтобы рассказать такую чудовищную правду — нужна смелость. Война она ведь… она не разбирает кто хороший, а кто плохой. Она всех стрижет под одну гребенку.

Алекс задумчиво кивнул, и некоторое время гипнотизировал стол опустошенным взглядом. Он сглотнул слюну, на мгновение прикрыл веки и тихо произнес:

— Мне трудно об этом говорить, но Амалия мне частенько снится после того, как я узнал, что она… погибла. В каждом сне я пытаюсь сорвать их свадьбу, чтобы спасти ее, но каждый раз не успеваю.

— Ты винишь себя в ее гибели? — осторожно спросила я.

— Я солгал тогда фрау Шульц, что Кристоф достойный жених для Амалии, — признался Мюллер, заглянув мне в глаза. — Уже тогда знал, что Нойманн не самый благородный и надежный человек, но совсем не думал, что он способен на такую жестокость. Вероятно, понадеялся, что он все же полюбит Амалию и сможет защитить ее семью в случае чего… Совесть будет меня грызть похоже… похоже всю жизнь.

— А как же Макс Вальтер? Ты знал, что он… — спросила я, молниеносно вспомнив про него.

— Советский разведчик? — перебил Мюллер со спокойной улыбкой. — Догадывался.

— Но как же… Почему же ты не сдал его? — удивилась я, изумленно похлопав ресницами.

— Он был отличным солдатом, ни разу не нарушал устав, выполнял любой приказ или же мои личные просьбы, да и в целом мы хорошо общались и вне службы. Но слишком он был осведомлен для рядового молодого паренька. Слишком осторожен, хитер и умен. Как только я познакомился с ним, сразу промелькнула мысль, что он пригодился бы нашей разведке… Но, как оказалось, Кристоф уже давно точил на него зуб.

Я ничего не ответила. Некоторое время мы просидели в молчании. В помещении раздавались только звуки дождя, барабанящего по окнам, и успокаивающее тиканье напольных часов в углу кабинета. Мюллер наблюдал за мной украдкой с расслабленной улыбкой на устах, но в какой-то момент я решилась нарушить ту невыносимую тишину.

— До сих пор не могу поверить, что Кристоф не убил меня тогда. Я могла погибнуть еще на самом его «задании»… — сообщила я, зарываясь руками в волосы. — Но когда он достал пистолет, я уже прощалась с жизнью…