Взгляд Алекса потяжелел, как только речь зашла обо мне.

— Возможно этот ублюдок понадеялся, что ты ему еще пригодишься, — предположил он, разлив очередную порцию коньяка. — Не мог он просто пожалеть тебя. Ему это чувство незнакомо. Тем более, ты связана со мной…

— Он думал, что мы были вместе, но я все… я все отрицала, — призналась я, смущенно опустив взгляд на стол.

На мгновение его лицо озарила обаятельная и такая расслабленная улыбка, которую видела я впервые. Он откинулся на спинку коричневого кожаного кресла и спросил то, от чего сердце мое тотчас же забилось неприлично быстро:

— А ты бы хотела?

Я неловко подняла глаза и быстро-быстро заморгала.

— Хотела чего?..

Он ответил быстро с непоколебимой решительностью.

— Чтобы мы были вместе.

— Я… я еще не думала об этом, — солгала я, поспешно отведя взгляд на Оскара, который в это время мирно лежал на комоде рядом с патефоном.

Да, да, тысячу раз да! Конечно, я думала об этом!

Мюллер вяло улыбнулся в ответ и некоторое время разглядывал мое лицо, отчего я испытала укол смущения.

— Ты не подумай, — спустя целую вечность ровным тоном продолжил он. — Я спас тебя вовсе не потому, что ожидаю что-то взамен. Ты мне дорога, Катарина. И полноценно я осознал это, побывав на войне. Побывав в дали от тебя. Поэтому сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Ты мне нужна…

— Не говори так, пожалуйста… не нужно, — выпалила я, смущенно спрятав лицо в ладони.

— Я тебе противен? — спросил он то ли обеспокоенно, то ли недоуменно. Офицер подался вперед и облокотился руками об стол.

— Я сама себе противна…

Я не соврала. В тот момент я ненавидела себя за все: за то, что лгала ему, лгала самой себе, а также за то, что вообще посмела влюбиться в немецкого офицера.

Я облокотилась об стол и подперла щеку с тоскливым видом. Мюллер тяжело выдохнул, а после молча встал из-за стола, зажег новую сигарету и подошел к окну с мрачным видом. Некоторое время он угрюмо курил, наблюдая, как капли дождя скатывались по окну. Через несколько минут в кабинете раздался его тихий хрипловатый голос.

— Я полжизни ношу погоны, выполняю и поручаю приказы. В любовных делах смыслю мало… Но когда увидел тебя… Увидел твой строгий взгляд и нелепые попытки отказывать мне в элементарных правилах приличия, только чтобы показать свое презрение… — мужчина сделал паузу и медленно выдохнул табачный дым в приоткрытое окно. — Я не знаю, что со мной тогда произошло. Я начал думать о тебе постоянно, и с каждой встречей мысли о тебе переставали быть исключением. В твоих глазах я увидел смешение страха и какой-то… лютой ненависти. Помню, как удивился тогда. Подумал, как можно быть настолько глупой и смелой одновременно… чтобы вот так смотреть на немецкого офицера, не боясь последствий.