Когда Риббентроп покинул свидетельскую трибуну, к некоторым его документам все еще оставались вопросы. Тем вечером на совещании Трибунала обвинение продолжало протестовать против использования документов из «Белых книг», доказывая, что они поддельные. Обвинители также отметили, что большинство документов, представленных Риббентропом, носят «сводный» характер (то есть их доказательства уже были представлены ранее) и потому Трибунал только зря тратит на них время. Хорн согласился отозвать сводные документы, но продолжал требовать принятия «Белых книг»[966]. Собравшись вновь на следующий день, судьи отклонили больше половины документов Хорна. Но большая часть спорных материалов осталась. Что хуже всего для советской стороны, Трибунал отклонил большинство документов Риббентропа о Мюнхенском пакте (на том основании, что переговоры, приведшие к заключению этого договора, не относятся к делу), но принял главные доказательства, касающиеся советско-германского Пакта о ненападении[967].

* * *

Нюрнбергский процесс принял крайне непростой для СССР оборот, как только начала выступать защита. Советская сторона вновь упустила из рук нарратив о войне. 4 апреля советский дипломат Михаил Харламов (член комиссии Вышинского) послал своему начальству в Отделе пропаганды ЦК партии секретный доклад о трудностях советского обвинения на этом, по его выражению, «новом этапе процесса». Ранее во время выступлений обвинителей союзники во Второй мировой войне выступали единым фронтом. Теперь, по словам Харламова, это кончилось. Ситуация особенно резко изменилась, когда судьи недавно решили отклонить большинство доказательств, касающихся Мюнхенского пакта: Руденко потерял важный рычаг. Вопреки «джентльменскому соглашению» обвинителей сосредоточить работу МВТ на преступлениях нацистов, Руденко больше не мог полагаться на западных коллег в том, чтобы не затрагивать в зале суда «события 1939 года»[968].

По мнению Харламова, советское обвинение не смогло добиться «раскола среди защиты» и подвергалось все более активным нападкам. Он докладывал, что подсудимые игнорируют французов, «угодничают» перед британцами и американцами и постоянно оспаривают советские доказательные материалы. Это ослабляет эффект от советских выступлений. Хуже того, подсудимые углубляют раскол между СССР и Западом, ставя в центр «польскую проблему». Харламов рассказал, как Трибунал позволил адвокату Гесса зачитать показания Гауса и как Риббентроп дал показания о том, будто бы Советский Союз подготовился воевать на стороне Германии «на определенных условиях». Он также написал, что британская газета «Дейли мейл» опубликовала показания Гауса еще до того, как судьи решили, можно ли позволить зачитать их в суде[969].