Как хорошо, что ты написала, малышка! – ответила Джесс. – Прилетаю в следующем месяце, только что забронировала билет. Помогу вам с Ребеккой уладить все дела. Ужасно соскучилась!
Пятьдесят два
На последних майских выходных перед Днем поминовения, спустя два месяца после того, как я нашла донора, Нейтан вновь поднял детскую тему. К тому времени наши поездки на побережье стали традицией и обросли ритуалами. Дженна была все такой же одинокой и все так же бесила меня порой, – впрочем, ее тоже наверняка раздражали наши с Нейтаном шуточки, понятные лишь нам двоим, и моя неспособность правильно загрузить посудомойку. Зато теперь у нас с Дженной появилось нечто общее: мы обе мечтали о ребенке, и я могла поделиться с ней своими мыслями, обсудить дальнейшие планы.
– Стиви, ты – первопроходец, – не раз говорила она. – А я пойду по твоим стопам.
В тот уик-энд Дженна с нами не поехала, получив более заманчивое предложение: провести неделю на Карибах с новым воздыхателем. В воскресенье утром, когда мы с Нейтаном пили по второй чашке кофе, он вдруг ни с того ни с сего произнес:
– Младенцы…
– При чем тут младенцы?
– Правда, они ужасно милые?
– Не все. Но в общем да. А что?
– Твой путь к ребенку…
– Который еще даже толком не начался.
– Да ладно тебе! Я же понимаю, что пока это лишь идея, маленькое зернышко, которое, возможно, будет прорастать годами.
– Прости, Нейтан. Тебя, наверное, уже утомили разговоры о детях.
– Глупости! Меня все полностью устраивает.
– Рада слышать. Потому что в последнее время я только об этом и думаю сутками напролет. Иногда проснусь среди ночи – сна ни в одном глазу! – и представляю, что когда-нибудь буду просыпаться от детского плача, а не от терзаний по поводу своей бездетности…
В такие ночи я все пыталась понять, откуда взялось это неистребимое желание, которое с каждым днем становилось все ярче и острее.
Мысль о пресловутых «биологических часах» вызывала у меня негодование. Я ненавидела этот термин и отказывалась верить, что клетки моего тела пляшут под дудку давно устаревшего гендерного стереотипа; что надо мной довлеют социальные нормы, и я хочу ребенка только потому, что «женщинам положено рожать». Нет, в моем случае все было не совсем так: путь, который я выбрала, выходил за рамки общепринятого стандарта. На матерей-одиночек до сих пор смотрели косо.
Возможно, Мира и другие лондонские друзья, делившиеся в письмах и соцсетях радостными новостями о прибавлении в семействе, невольно подстегнули мое желание, превратив его в одержимость; поспособствовали этому и нью-йоркские знакомые, начавшие парочками переселяться за реку и арендовать квартиры с дополнительной спальней.