– Ну да. По крайней мере, на время своих ночных смен.

– И как к этому отнесутся твои родители?

– К моему отцовству? А зачем им вообще говорить? Мы практически не общаемся, но если бы и общались, вряд ли они пришли бы в восторг.

– Ладно, тебе виднее. Пожалуй, так даже проще.

– Это будет наш маленький секрет. Но своим-то ты сказала бы?

– Уже. Я еще несколько лет назад говорила маме, что подумываю завести ребенка и растить его одна. Ну а папа и так обо мне невысокого мнения – вряд ли оно упадет еще ниже.

С «Историком» я распрощалась. Хотя и не без сожаления. Все-таки столько времени потрачено на этот вариант! Я уже представляла, как наша дочь поднимает глаза от книжки или, задумавшись о чем-то, щиплет себя за мочку уха. Я буду по ней скучать.

Так или иначе, мне казалось правильным пройти этот путь с Нейтаном, а не с каким-то безымянным аватаром. Все складывалось просто идеально: мы вместе, но в то же время не вместе, что позволит мне чувствовать себя максимально независимой. Придя в клинику, чтобы сдать анализы, мы наблюдали за несчастными гетеросексуальными парами и думали: какая это, должно быть, пытка для людей, состоящих в романтических отношениях, когда они вынуждены делать нечто максимально далекое от романтики, пытаясь завести ребенка; сколько взаимных упреков и обид неизбежно возникает в подобных ситуациях. И какое счастье, что нам это не грозит!

Но как же лондонский клуб? Предугадать точные сроки было невозможно, но если бы уже первая – или вторая – попытка оказалась удачной, я все еще успевала к открытию. А во время ремонта ходила бы вперевалку по пустым помещениям в удобных джинсах и кроссовках, с каской на голове и огромным животом – достойный образец успешной и самодостаточной женщины, пример для всех будущих матерей. Только вместо того, чтобы остаться в Лондоне, я вернусь в Нью-Йорк. Лекс поймет. Уехать из Нью-Йорка было бы шагом назад. Он ведь сам так когда-то сказал!

Теперь, когда в игру вступил Нейтан, осесть в этом городе казалось самым логичным решением.

Я взглянула на Манхэттен глазами беременной женщины, как во время приезда Миры, – только теперь этой женщиной была я. И хотя кое-какие неудобства никуда с тех пор не делись – унылый бетонный пейзаж, выщербленные тротуары, полчища вонючих крыс, – я видела определенные преимущества в жизни на острове площадью в двадцать три квадратные мили, где тебе в любой момент доставят на дом блюда любой национальной кухни, а такси отвезет куда пожелаешь.

Я больше не считала Манхэттен непригодным местом обитания для детей; теперь я видела их здесь повсюду. Малыша, показывающего пальцем на ревущую сиреной полицейскую машину. Близнецов, катающихся на самокатах по Томпкинс-сквер-парку. Ватагу младших школьников на баскетбольной площадке в Сохо. Мне не пришлось бы становиться первопроходцем; я лишь присоединилась бы к новому, еще незнакомому племени.