Удостоверившись, что Лекс будет в городе, я бронирую билет на рейс до Нью-Йорка через неделю после выхода из декрета. Даже подумываю взять с собой Эша и Йонну, но быстро отказываюсь от этой идеи – теперь на мне лежит ответственность за ребенка, так что лучше не сорить деньгами, а сосредоточиться на возвращении к работе. К тому же меня не будет всего три дня – в случае чего, Ребекка подстрахует. Но сначала мне предстоит первая неделя в лондонском офисе.

В последний понедельник апреля я выхожу из дома в четверть восьмого – Йонна пришла пятнадцатью минутами ранее. На мне кремового цвета блуза с воланами на вороте, купленные на распродаже брюки – к счастью, уже не на два размера больше, – и красно-коричневые полуботинки на низком каблуке. «Вырядилась, как на маскарад. Только эполетов не хватает», – думаю я, когда смотрюсь в зеркало, чтобы подвести глаза, накрасить тушью ресницы и тронуть губы блеском сливового оттенка. В то же время одежда кажется знакомой; в ней удобно.

На другом конце трубки повисла долгая пауза, когда я сказала Ребекке, что нет, никакого «адаптационного периода» и «вхождения в курс дела» не будет, поскольку Эш и Йонна мгновенно поладили, и вообще – чему я могу ее научить, если она и так все знает? Тем более что Эш не привереда – его вполне устраивает пюре и молочная смесь. В любом случае я оставила на холодильнике подробный распорядок дня с часами сна, кормления и выкладывания на животик, а также список телефонных номеров. Что может пойти не так?

Когда я надеваю пиджак и целую Эша на прощание, вид у него немного озадаченный. Я делаю глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на смятение в душе. Закрываю за собой дверь и пару секунд стою на лестничной площадке, прислушиваясь. Никаких воплей.

Дойдя до конца улицы, я сажусь на лавочку, где мы когда-то сидели с мамой под ручку, и понимаю, что не могу больше сделать ни шагу; как будто дорога впереди забаррикадирована.

На минуту-другую я поддаюсь этому чувству. Сижу на холодных, влажных досках и думаю о маме. Мимо в утренней пробке ползут машины; женщина в автобусе поворачивает голову и пялится на меня – неужели я просидела здесь всю ночь и на мне до сих пор вчерашняя одежда?

Интересно, как бы мама отнеслась к моему выходу на работу? «Стиви, он ведь еще совсем кроха. Ты уверена?» Сказала бы она что-то в этом роде?

Нет, мама бы поняла; она всегда мечтала о карьере, но ничего не вышло, поэтому она не раз представляла, как могла бы сложиться ее жизнь. Когда я была маленькой, мне порой казалось, что она не со мной, а где-то далеко. Ей все время как будто чего-то не хватало. Поэтому она бы наверняка одобрила мое решение.