Глава 22

Глава 22

Феста дель Реденторе, 16–17 июля 1955 года

Палаццо Веньер-деи-Леони

Гранд-канал, Венеция

Палаццо Пегги располагалось в самом центре Венеции, откуда открывался вид на площадь Сан-Марко, который можно было купить только за деньги. Прилетев в субботу днем на частном самолете, Вивьен и Ласситер взяли от аэродрома водное такси, а Кертис и Леви – еще одно, следовавшее за ними. Фейерверк в честь воскресного фестиваля планировался только в полночь, и это дало новоприбывшим время умыться и переодеться перед ужином.

Они поужинали всей компанией на террасе у Пегги с видом на Гранд-канал, который по всей длине был богато украшен в честь праздника. Заходящее солнце, словно сквозь призму, отражалось от зеленоватой воды, и все надели солнцезащитные очки, чтобы защитить глаза от яркого света. Как и многое из того, чем владела Пегги, солнцезащитные очки сами по себе были произведением искусства: оправа, выполненная Эдвардом Мелькартом в форме бабочки, усыпанной бриллиантами.

Табита так и не появилась. Вместо этого она проспала до полудня, после чего ее увезла в отель Фрэнсис, предположительно, для долгого разговора.

– Я забронировала для них «Гритти Палас», – объяснила Пегги, сидевшая во главе стола, когда подали первое из одиннадцати блюд. – Фрэнсис заслуживает, чтобы ее побаловали после всего, что ей пришлось пережить из-за ребенка.

Тем не менее, Пегги, казалось, на удивление хорошо относилась к своей юной гостье, скорее всего, из-за ее собственных бунтарских наклонностей. Вивьен вспомнила, что Пегги было столько же лет, сколько и Таби, когда она сама осиротела, хотя на счету у ее покойного отца лежало более двух миллионов долларов.

Хозяйка дома рассказала, какой вид открывался с террасы днем, когда Таби со слезами на глазах бросилась в объятия матери, стоявшей на булыжной мостовой внизу.

– Двадцать четыре часа в «Восточном экспрессе», и Фрэнсис выглядела такой же спокойной, как всегда. Элегантно одета. Совершенно седая. Альфи схватил сумки Таби, и они отправились в «Гритти».

– Сэр Альфред? – удивленно переспросила Вивьен.

– Неизменно галантный рыцарь присоединился к Фрэнсис, потому что ее муж не смог оставить работу. Это самое дальнее путешествие, которое она когда-либо совершала.

– Табита собирается остаться надолго? – спросил Дуглас Кертис. – Как только девочке-подростку приходит в голову идея…

Вспомнив, что режиссер сам вырастил четырех дочерей, Вивьен задумалась, не было ли это еще одной причиной его интереса к scolaretta. Конечно, школьница-убийца была совсем не похожа на обычную девочку. Возможно, и поведение самой Табиты было вызвано не столько подростковой тревогой, сколько врожденным недоверием к окружающему миру. Она напомнила Вивьен Пегги, чья раздражительная отчужденность, как опасалась Вивьен, была вызвана тем, что она чувствовала себя недостаточно талантливой и недостаточно привлекательной для мужчин. Возможно, для Табиты Пегги была главной достопримечательностью палаццо Гуггенхайм, даже в большей степени, чем разбросанные повсюду Бэконы и Фрейды.

– Она говорит, что приехала посмотреть на мои работы. – Пегги задумчиво потягивала вино. – Но она уже поговаривает о том, чтобы уехать в Рим. Единственное условие Фрэнсис – это работа: она твердо убеждена, что Табита не должна бездельничать за счет других.

– Мы всегда можем нанять больше сценаристок, – предложил Дуглас. – Каждое лето мы теряем нескольких из-за пляжного сезона.

– Возможно, если бы вы наняли их на полный рабочий день… – вставила Вивьен.

– Оттенки книжного в Блумсбери, да, Вив? – со смехом воскликнула Пегги.

– Я думал, ты работаешь в книжном магазине «Санрайз»? – спросил Ласситер Вивьен, сидевшую слева от Пегги, в то время как сам он сидел справа от нее – как новый и, следовательно, самый важный гость. Пегги была известной бунтаркой во всем, кроме этикета за столом.

– «Санвайз», – поправила его Вивьен. – Раньше он назывался «Блумсбери Букс» и управлялся мужчинами. Как Ватикан.

– Пока мы не устроили переворот, – рассмеялась Пегги. – Небольшая побочная акция Общества Джейн Остин, верно, Вив?

– Простите? – Ласситер быстро перевел взгляд с Пегги на Вивьен.

– Общество Джейн Остин, – повторила Пегги. – Некоторые из его членов помогли нам выкупить магазин.

Ласситер повернулся к Вивьен.

– Мне казалось, ты говорила, что состоишь в Обществе Бронте и платишь взносы?

– Да, это так. Но одна из владелиц магазина – а точнее, две – большие поклонницы Остин.

– По-моему, самые большие в мире. – Пегги жестом велела двум красивым мужчинам-официантам наполнить бокалы вином, в то время как Ласситер осушил свой.

– Правда?

Вивьен удивленно повернулась к Ласситеру. Никогда прежде он так не интересовался ее жизнью в Лондоне.

– Да. Выпускница Кембриджа и та, чью личность мы стараемся не слишком афишировать: Мими Харрисон.

Ласситер выглядел озадаченным.

– Мими Харрисон, американская кинозвезда?

– Угу, сейчас она переезжает с места на место, но в основном работает на лондонской сцене.

– Голливуд почти так же плохо относится к стареющим актрисам, как и к молодым, малооплачиваемым ассистенткам. – Пегги насмешливо повернулась к Кертису. – Когда же там с женщинами обращаются хорошо?

Вивьен почувствовала, как Леви слегка обмяк в своем кресле, когда Кертис заглотил наживку.

– Наша индустрия в целом плохо относится к стареющим актерам.

– О, Дуглас, пожалуйста, – фыркнула Пегги. – В прошлом году Боги неплохо выступил в «Сабрине», а ведь он всего на год старше меня. Представь, что я играю в паре с кем-то, кому за двадцать, например, с Одри Хепберн или Грейс Келли. Или, – добавила она, подмигнув, – вот, с мистером Бассано.

Леви еще глубже вжался в спинку стула, а Кертис со смехом достал из своего портсигара несколько сигар, чтобы поделиться ими со всеми за столом, как будто шоу наконец началось.

– Пегги… – Вивьен шутливо пожурила ее, а потом поняла, что они оставили Ласситера в стороне от разговора. Она оглянулась и увидела, что он теребит свои «Ролексы».

– Я совсем забыл, что у меня деловой разговор с Лос-Анджелесом. – Он поспешно встал. – Я поговорю в своей комнате, если ты не против?

Хотя глаза Пегги были скрыты за огромными солнечными очками-бабочками, Вивьен почувствовала ее недовольство. После ухода Ласситера за столом воцарилась тишина, пока персонал убирал с тарелок сладости и фрукты.

– Я никогда не видел Джона встревоженным. – Кертис предложил Пегги сигару, прежде чем закурить свою.

Действительно, было необычно, чтобы гость оставил официальную итальянскую трапезу без digestivo[55], и почти кощунственно в стране, где в таких торжественных случаях, как этот, могут подавать до дюжины блюд. Вивьен испытывала искушение пойти за Ласситером и уговорить его уладить все с хозяйкой дома. Но одной из черт, которые ей нравились в нем, была свобода, которую он ей давал. Конечно, ей пришлось напомнить себе, что Ласситер всегда будет ожидать от нее того же в ответ.

Феста дель Реденторе был приурочен к окончанию эпидемии чумы 1576 года, которая всего за два года унесла жизни пятидесяти тысяч венецианцев, что в то время составляло почти треть населения. Сегодня бассейн в конце Гранд-канала был переполнен лодками с людьми, они ужинали и танцевали в ожидании фейерверка, который вот-вот должен был начаться. Пегги заняла лучшее место в зале, чем она всегда гордилась. Ее палаццо было одним из самых больших жилых строений на острове и самым недостроенным. За прошедшие годы многочисленные владельцы достроили только один этаж из запланированных пяти, превратив террасу на крыше в огромный оазис в печально известном своей теснотой городе.

На протяжении последних нескольких лет каждую третью субботу июля Пегги приглашала своих друзей полюбоваться видом, ради которого сегодня вытягивали шеи люди по всей Венеции. На самом деле, украшенный канал и потрясающий фейерверк с таким же успехом могли бы стать фоном для ее невероятного дома, который три дня в неделю служил художественным музеем. Когда вечернее небо осветилось отблесками корабельных фонарей, Вивьен присоединилась к Пегги, Кертису, Леви и десяткам других гостей на крыше Палаццо Веньер-деи-Леони, чтобы устроить еще один впечатляющий пир. Однако на этот раз Вивьен была без кавалера. После того телефонного звонка Ласситер отправил слугу к столику Пегги с извинениями. Ему пришлось немедленно вернуться в Рим, чтобы «потушить пожар» на Западном побережье, но на следующий день он собирался отправить свой частный самолет обратно, чтобы забрать остальных гостей из Рима.

Оглядев толпу на террасе, Вивьен заметила Табиту и Фрэнсис, прижавшихся друг к другу в углу, а рядом с ними стоял сэр Альфред Нокс.

Вивьен сразу заметила, насколько Таби подходила Италия. Дома, в Лондоне, она уже выделялась своей копной кудрей и оливковым цветом лица, которые приятно смягчались под венецианским солнцем. Вивьен также заметила воодушевление во взгляде молодой женщины, которая спокойно наблюдала за окружающими ее взрослыми.

Мать Табиты, напротив, выглядела явно не в своей тарелке. Хотя Вивьен встречалась с Фрэнсис Найт всего несколько раз, на нее всегда производило впечатление ее самообладание – спокойная и уравновешенная натура, которую Табита, несомненно, расстроила своим побегом. Нокс, давний друг Пегги, казался самым нервным из них троих, когда Вивьен приблизилась. Он даже не попытался поймать ее взгляд. Она не могла не удивиться, что он решил сопровождать Фрэнсис в отсутствие ее мужа. Не то чтобы он был связан с этой семьей каким-то существенным образом. С его стороны это казалось несколько подобострастным – в конце концов, настолько ли это было необходимо на самом деле?