Проталкиваясь за Агнес, Нелла замечает: под скамьей, где сидела жена Франса, что-то лежит в пыли рядом с апельсиновой кожурой. Из-под скамьи торчат две крошечные ступни в башмаках. Я знаю, чьи это ноги, думает она, опускаясь в грязь на колени.

Ножки принадлежат маленькой кукле, одетой в золото. У нее лицо Неллы; собранные в пучок волосы выбиваются из-под шафранового цвета головной повязки. «Во имя всех ангелов!» – выдыхает Нелла. Этот ее двойник выглядит не таким удивленным, как фигурка из собственного кукольного дома, – он смотрит более спокойно, более внимательно. Нелла инстинктивно осматривает куклу в поисках ран, чтобы быть готовой к любой подступающей опасности. Однако в глубине души она знает, что на самом деле ищет признаки беременности. Их нет. Никакого намека на вздутый живот. Нелла старается унять разочарование. По крайней мере, нет ни переломов, ни порезов. Она подождет.

Кукла и золото

Кукла и золото

Возможно, кукла у Агнес давным-давно. Она завидовала моему домику, думает Нелла, делала вид, что у нее тоже такой есть, но выдала себя, едва выйдя на крыльцо после ужина. Я хочу, чтобы мой кукольный дом был лучше, чем ее, – вот что она сказала Франсу. И конечно, было одно-единственное место, где Агнес могла его заполучить! Эта кукла так великолепно выполнена, так похожа на оригинал! Больно осознавать, что она сделана для кого-то другого.

Нелла убирает своего изумительного двойника в карман – туда, где уже лежат полученные от Арнуда гульдены, – и в поисках Мермансов сбегает вниз. Зрители высыпали из ратуши на узкую улочку и теперь разбредаются, стараясь не ступать в лужи. Дождь слегка утих, но вокруг очень сыро. Нелла видит старомодный белый воротник и черный балахон пастора Пелликорна. Благообразное лицо, венчик седых волос, фанатичный горящий взгляд – пастор притягивает людей, словно тюк шерсти – моль.

– Грех! Грех! – доносится гневный голос. – Вы и сами чувствуете его запах. Йоханнес Брандт погряз в грехе.

– Следствие роскошной жизни, – замечает какая-то женщина.

– Он многое делает для города, – возражает мужчина. – Он делает нас богаче.

Пелликорн восклицает:

– Кого конкретно он сделал богаче? И посмотрите, посмотрите, что он сотворил со своей душой! – Пастор произносит это слово сдавленным шепотом, словно ему отвратительна сама мысль о мерзкой скверне, в которую превратилась душа негодяя.

От запаха гниющих объедков у Неллы перехватывает дыхание. Пелликорн скользит мимо нее отсутствующим взглядом.

– Тебе нехорошо, девушка? – спрашивает стоящая рядом с пастором женщина, но Нелла не отвечает.

Кто-то шепчет:

– Это жена.

Многие поворачивают головы.

Так посмотрите на меня, думает Нелла, и кричит:

– Да! Я его жена! Жена!

– Господу стены не помеха, госпожа, – говорит первая женщина. – Он все видит.

Нелла идет прочь, сжимая в кармане куклу и пытаясь представить себе дом без Йоханнеса. Нет, мысленно кричит она, ощущая, как выскальзывает из ее рук жизнь мужа. Не посылайте его на смерть!

– Госпожа Брандт!

Она оборачивается – и видит Франса Мерманса. Спокойно, Нелла Элизабет, спокойно.

– Мой господин… Я как раз вас ищу. Где ваша супруга?

Мерманс мнет шляпу.

– Агнес пошла домой. Она… слишком потрясена увиденным.

– Остановите это, мой господин. Отправить на смерть друга из-за пачки гульденов, оно того стоит? – Нелла колеблется. – Или причинить Марин такое горе?

Мерманс переступает ногами в луже.

– Йоханнес Брандт не друг мне, госпожа. А Агнес свидетельствует перед Господом. Мне жаль госпожу Марин, однако то, что сделал с этим юнцом ваш супруг, нельзя оставлять безнаказанным.

– Дело ведь не в этом, верно? – шепчет Нелла. – А в том, что случилось двенадцать лет назад. Вы считаете, что мой муж сломал вам жизнь, – а он ни при чем!

– Госпожа!

– Я знаю, что произошло тогда, мой господин, – в отчаянии говорит Нелла. – Вы и Марин. Я понимаю, Агнес ревнует, однако…

– Тише! – шипит он. – Оставьте ваше разбушевавшееся воображение при себе!

– Двенадцать лет назад Йоханнес принял решение. Но принял его не сам.

– Я не желаю это обсуждать. – Мерманс суетливо оглядывается, смаргивая с ресниц капли нестихающего дождя, которые напитали водой его шляпу и квадратные носки башмаков. – Моя жена – Агнес.

– Есть кое-что еще, господин Мерманс, что вам надо знать. – Нелла вынимает из кармана тысячу гульденов, зацепив вместе с ними и куклу. – Вот ваши деньги, пока не все. Йоханнес продал часть вашего сахара кондитеру Арнуду Маквреде.

– Тысяча гульденов! Да вы держите меня за дурака!.. Что это такое?

Мерманс ошеломленно смотрит на куклу; с таким же выражением он смотрел на солярный знак на двери, когда в дом на Калверстрат нагрянула гвардия святого Георга.

– Где вы ее взяли?

– Это я, видите?

– Уберите! Немедленно!

Нелла делает глубокий вдох. Придется сказать ему о Марин. Это единственный способ остановить безумие.

– Мой господин, Марин…

– Не показывайте никому, слышите? – Мерманс стряхивает воду с полей шляпы, обрызгивая платье Неллы.

Нелла засовывает куклу в карман.

– А почему? – спрашивает она, но не дожидается ответа. – Мой господин, Агнес заказывала для себя кукольный дом?

– Пушечное ядро нанесло бы меньше вреда моему браку, чем эти проклятые игрушки. – Он выхватывает у нее деньги. – Принесли – и до свиданья.

– Скоро будет еще. Возможно, тогда вам захочется изменить свои планы в отношении моего мужа.

– У меня нет планов, госпожа. На все воля Божья.

– Что прислал вам мастер миниатюр?

Мерманс взмахивает рукой с пачкой забрызганных дождем банкнот.

– Беспокойтесь лучше о том, как собрать остальное!

Дождь припускает с новой силой; мимо в поисках укрытия пробегают люди. Нелла держит Мерманса за руку, не давая ему уйти.

– Присылал ли мастер подсказки, что должно случиться, мой господин?

– Это все порождения зла, дьявольщина и ведьмины наущения – ни один добрый голландец такого не потерпит!

Мерманс колеблется, а потом его прорывает:

– Я прятал посылки и записки, но Агнес всегда их находила, или они сами как-то попадали в ее руки. Мою жену изводит не ревность, госпожа. Ее убивает кукольный дом. Если бы она не узнала про существование вашего, ничего бы не случилось.

– Ничего из чего? С Агнес все в порядке?

Мерманс передразнивает:

– «Это правда!», «Она всегда говорит мне правду!». Вот что вечно твердит мне Агнес. Так что я отправился на Калверстрат и потребовал, чтобы миниатюриста арестовали.

– Вы…

– Ваш кукольный дом останется незавершенным, госпожа, а дом Агнес предан уничтожению. Отцы города очень заинтересовались тем, что кто-то у нас в Амстердаме работает без разрешения гильдии. Куклы!.. – выплевывает он.

Страх рвет Неллу на части. Она не видит ничего вокруг, кроме длинного лица Мерманса, его свинячьих глазок, его выпяченного подбородка.

– Мой господин, что вы сделали с мастером?

– Он убрался из города, проклятый ловкач. И я принял меры, чтобы он больше сюда не вернулся. Маркусу Смиту выписали огромный штраф за то, что позволил негражданину Амстердама предлагать свои услуги через его реестр. А в доме на Калверстрат поселится тот, кто чтит наши добродетели. – Мерманс сует ей под нос тысячу гульденов. – Вы даже не осознаете, какое это оскорбление – жалкая тысяча, когда мы могли получить гораздо, гораздо больше. Из-за нерадения Брандта я остался без средств к существованию.

Он опять про деньги!.. Кровь Неллы вскипает, и она отбрасывает осторожность.

– Я видела сахарные головы Агнес, – говорит она. – Те, которые вы так оплакиваете. Так вот, они сгнили не полностью. А вы – полностью, вы и ваша женушка. Правильно Марин решила дать вам от ворот поворот.

При этих словах Франс отшатывается.

– И я уверена, мой господин… нет, я знаю: даже если Йоханнес продал бы к сегодняшнему дню все сахарные головы до единой, вы все равно были бы счастливы лицезреть, как его топят.

– Да как вы смеете! Вы, маленькая…

– Подавитесь вы своими деньгами, – говорит Нелла и разворачивается к нему спиной. – И пусть миниатюрист отправит вас обоих прямиком в ад.

Роды

Роды

Она быстро идет от ратуши в направлении Калверстрат, когда сзади слышится топот бегущих ног и крик Корнелии:

– Госпожа! Госпожа!

– Корнелия? Я видела Мерманса, и…

– Вы сказали ему о госпоже Марин? – Корнелия нервно оглядывается. В тусклом свете дождливого дня кожа ее отдает зеленью, а руки стиснуты, словно сжимают стебли невидимых цветов.

– Не сказала. – Нелла внезапно ощущает усталость. – Я с ним торговалась. Деньги за жизнь.

Корнелия смотрит с ужасом.

– И что? Он откажется от показаний?

– Я отдала ему тысячу гульденов как первый взнос за сахар. Я попыталась. Он что-то подстроил миниатюристке, отправил к ней бургомистров. Не знаю, как у нее…

– Пойдемте домой, пожалуйста!

– Но…

– Сейчас же. Госпожа Марин… у нее что-то с сердцем.

Они вбегают в дом и закрывают за собой массивную дверь. Навстречу им вперевалку движется Марин.

– Посмотри. Сердце ужасно колотится.

Нелла прикладывает пальцы к жилке на шее Марин. Пульс то частит, то захлебывается. Марин тяжело, с хрипом дышит.

– Что?

– Больно. Он разрывает меня изнутри.

– Больно? – в ужасе переспрашивает Корнелия. – Вы же говорили, не больно.