— А могло случиться такое, что месяца два тому назад сова оказалась бы на улице днём?

— Два месяца назад? — переспросила Домиция. — Не знаю… Её как раз тогда брала у меня на некоторое время одна подруга, чтобы очистить двор от крыс.

— И кому же ты давала её?

— Туции, рабыне Сатурниев, — с улыбкой ответила девушка.

— Хочу подробнее расспросить Скаполу о том злосчастном пророчестве. Кроме того, он должен объяснить мне, что делал в бане Сарпедония, и показать свою обувь, которая оставляет следы с завитушкой. Пришли его ко мне сейчас же! — приказал патриций.

— Это трудно сделать, патрон, — возразил Кастор.

— Разве ты не посадил его под замок, как я велел?

— Но сначала мне надо бы найти его, хозяин. К сожалению, в питомнике у Фульвии Ариониллы его не оказалось.

— Боги подземного царства! Только не говори мне, что он сбежал! И прячется теперь в огромном городе, а мы ведь не сможем обшарить каждый уголок! — недовольно проворчал Аврелий. — В таком случае позови Иппаркия, и как можно быстрее! — потребовал он.

— Ты заболел? — с надеждой спросил вольноотпущенник. Если хозяин проведёт несколько дней в постели, все слуги в домусе хоть немного отдохнут.

— Я совершенно здоров, но мне немедленно нужны кое-какие сведения. Если Иппаркий вздумает упираться, напомни ему о вазах с инжиром, которые он ворует у меня, думая, будто я дурак и ничего не замечаю!

— Как скажешь, патрон, — согласился грек и решил посоветовать врачу выписать сенатору какой-нибудь успокоительный отвар. Эпикурейские практики тому уже явно не помогали.

В перистиле Кастор встретил Париса, спешившего на громкий зов хозяина.

— Смотри, не возражай ему, он сегодня в ужасном настроении, — предупредил секретарь, и они обменялись понимающими взглядами.

— Что удалось узнать о состоянии Сатурниев? — сразу же спросил патриций управляющего.

— От него мало что осталось, патрон, — ответил Парис. — Их предприятие в последнее время не приносило дохода, и теперь Марцелл суетится, пытаясь выплатить долги и наладить дело. Если ему удастся осуществить затею с продажей недорогих книг, может, и выкрутится!

— Значит, он не получает никакой выгоды от опеки над Друзием?

— Выгоды? Да он ещё и свои деньги вкладывает! Но очень рассчитывает на сестру, желая устроить ей выгодную партию. Потому и медлит с разрешением молодым людям пожениться, ожидая лучших времён.

— Всё это меняет дело. Я прав был, когда сомневался в Друзии! — кивнул Аврелий. — Мне нужно подтверждение врача, однако…

— Он уже идёт, патрон.

— Не уходи, Парис. У меня для тебя есть ещё одно поручение, — сказал Аврелий и замолчал на некоторое время, прежде чем продолжить.

«Слишком просто, — думал он, — слишком легко такому человеку, как я, осуществить чью-то мечту и почувствовать себя добрым и великодушным».

И наконец решился:

— Сходи в баню к Сарпедонию и купи у него рабыню по имени Афродизия. Ему нужны деньги, так что он уступит её за недорого. Поторгуйся немного, но больше для вида.

Управляющий скривился.

«Ещё одна капризная женщина на мою шею! — с досадой подумал он. — Снова зависть, ссоры, недовольства…»

— Прежде чем идти домой, отправь её в термы, чтобы она помылась и привела себя в порядок. Потом найди ей красивую одежду и дай какую-нибудь лёгкую работу, ну что-то вроде чистки серебра. Важно, чтобы она находилась подальше от меня. Пока что не хочу иметь с ней никаких дел, понятно?

Как только Парис удалился, в атриум вошёл Иппаркий, неся саквояж с хирургическими инструментами.

— Где умирающий? — обеспокоенно спросил он.

— Здесь нет больных. Мне нужно только спросить тебя кое о чём, вот и всё.

— Но Кастор сказал…. — возразил Иппаркий, и Аврелий жестом дал понять, что незачем обращать внимание на то, что говорит его секретарь.

Выслушав рассказ Аврелия, врач некоторое время раздумывал. Симптомы, которые описал сенатор, были довольно неопределёнными, и, чтобы поставить точный диагноз, требовалось основательно обследовать пациента, но тот, увы, уже два месяц как был мёртв…

— Ты уверен, что болезнь возникла так внезапно? — спросил Иппаркий.

— Так мне сказали. Именно поэтому и появилось подозрение об отравлении, может быть, при помощи сыра с чесноком, — объяснил Аврелий, нетерпеливо притопывая ногой. — Что скажешь?

— Сенатор Стаций! — в отчаянии вскипел врач. — Согласен, что мой гонорар кусается, и ты платишь мне, ни слова не говоря, но это не даёт тебе права переходить в своих требованиях все границы! Ты срочно вызываешь меня сюда из клиники, вынуждая оставить моих больных, и для чего?

Я не вижу сыра, не вижу больного, нет даже трупа! Как ты хочешь, о боги небесные, чтобы я сказал тебе, от чего умер этот несчастный?

— Учитывая твою известность, я думал, что ты сможешь как-то объяснить мне… Ну что же, попробую обратиться к Базилию Галикарнасскому, — пожал плечами патриций, намеренно задев чувствительную для Иппаркия струну профессиональной репутации. Услышав имя соперника, тот и в самом деле стал куда сговорчивее.

— Это действительно могло быть отравление, — согласился он, немного оттаяв, — однако этот вариант не кажется мне единственно возможным, особенно если учесть, что, когда Сатурний впервые почувствовал себя плохо, он не ел сыра с чесноком.

— По этому поводу у его близких нет единодушного мнения.

— А заметно ли похудел издатель в последнее время? Потому что если да, то это мог быть совсем другой недуг, к счастью довольно редкий. Он тоже приводит к смерти, но гораздо медленнее, чем ты сообщил мне. Тогда выходит, что бедняга, который, как ты говорил, не доверял врачам, болел давно, но старался скрыть своё недомогание, не желая признавать, что нуждается в лечении. Болезнь, о которой я думаю, развивается медленно и не сразу приводит к летальному исходу. Может быть, Сатурний пытался сам бороться с нею, и поначалу успешно. Но когда появились эти три птицы из пророчества, он пал духом и смирился с неизбежной смертью.

— В таком случае птица на ветке ускорила его конец, хотя и не послужила непосредственной причиной… — рассудил Аврелий.

— Когда дух сникает, тело недолго держится, — подтвердил Иппаркий.

— Спасибо, что пришёл. Надеюсь, я не очень помешал твоей работе, — извинился патриций.

— Нисколько. У меня было всего двадцать пациентов, у одного из которых гнойный свищ, а у другого три сломанные кости. Были ещё три роженицы, — с сарказмом проговорил врач, пряча в складках тоги внушительный гонорар.

XXIII ЗА ПЯТЬ ДНЕЙ ДО ФЕВРАЛЬСКИХ ИД

XXIII

ЗА ПЯТЬ ДНЕЙ ДО ФЕВРАЛЬСКИХ ИД

— Ты звал меня, господин? — спросила Туция, входя в комнату к Аврелию с довольной улыбкой: наконец-то этот момент настал…

— Долго же ты шла, — проворчал патриций, даже не заметив, что женщина надела своё лучшее платье и старательно прихорошилась. — У меня к тебе личное дело.

— Уже давно жду этого, хозяин, — прощебетала рабыня, по-своему понимая сенатора.

— Ты утверждаешь, что была в отношениях, скажем так, любовных со своим покойным хозяином Сатурнием. Предполагаю, что они длились долго, — начал издалека Аврелий.

Скромно опущенные глаза означали «да».

— Сатурний постарел, и здоровье его пошатнулось, однако он не хотел признавать этого, полагая, что это просто слабость, к тому же он ненавидел врачей. Спорю, что, когда ему бывало плохо, он тайком обращался к тебе. Вполне понятно, что в трудную минуту мужчина ищет поддержки у любящей женщины, — с сарказмом заметил сенатор, и Туция, сладко улыбаясь, согласилась с ним. — Но ты ещё молода, а он вскоре умрёт, — продолжил Аврелий, внезапно меняя тон. — Плохи дела. Даже если бы он освободил тебя по завещанию, а ты не без оснований в этом сомневалась, то ты стала бы просто обыкновенной вольноотпущенницей, безо всяких привилегий, к каким уже привыкла. А в таком случае лучше всего обратить надежды на будущего хозяина, на крепкого и красивого юношу. Если бы удалось заменить стареющего издателя на его сына-подростка, то ты не только сохранила бы своё положение, но и упрочила бы его. Юным Друзием ведь гораздо легче управлять, чем взрослым мужчиной! Сатурний рассказывал тебе о пророчестве?

Рабыня побледнела от волнения. Приватный разговор с хозяином принимал совсем иной оборот, чем тот, на который она рассчитывала.

— Я ничего не знала о пророчестве. Клянусь тебе!

— Если так, зачем брала сову у Домиции?

— Мыши… — пролепетала служанка, понимая, что попалась.

— В копировальной мастерской не может быть мышей. Если там постоянно не рассыпать пригоршнями яд, они сгрызут рукописи в один миг! — холодно возразил сенатор, и служанка в растерянности судорожно сглотнула.

— Думаю, что ты переспала с юношей сразу после того, как ускорила конец его отца. Но потом, увы, Друзия взяли под опеку и к тому же обручили с очень красивой девушкой. Как не повезло, верно? Однако ещё оставался сам опекун, и я уверен, ты пыталась охмурить и его, но не получилось — Марцелл мало интересуется женщинами, так ведь?

У Туции дрожали губы, казалось, она вот-вот разрыдается.

— Ну, что скажешь? — решительно потребовал ответа Аврелий.

— Что скажу? Когда я пришла сюда, думала, что ты, что я… — тут долго сдерживаемое напряжение прорвалось, и она закричала: — Неужели я не нравлюсь тебе? У меня белая как молоко кожа, но ты предпочитаешь эту смуглую уродину, которая даже не смотрит на тебя! А я так покорно служила бы тебе, так любила бы!