Самой знаменитой пластинкой модального джаза, как уже говорилось выше, была Kind of Blue. Гармония наиболее известной пьесы с этого диска, So What, действительно почти статически осциллирует между двумя ладами, дорийским, отсчитанным с ноты ре, и тем же дорийским, но уже отсчитанным от ми бемоль; мелодическая фразировка номера столь же скупа, как и его гармоническая основа – Майлз и его коллеги пользуются в рамках такта крайне небольшим числом тонов (так, Майлз играет в среднем 3.4 ноты на такт, а солирующий в той же пьесе Колтрейн – 5.8). Мотивное развитие, которое использует на протяжении всего номера Майлз, служит как бы объединяющим фактором в целом весьма прозрачной и буквально готовой распасться на части структуры. Поразительная работа всех участников ансамбля, строгий, выдержанный тон композиции, сосредоточенное, почти религиозное впечатление, которое оставляет игра музыкантов и, главное, наглядно предъявленная сила мотивного развития, позволяющая делать запоминаемыми самые простые последовательности нот, если они расположены в стратегических местах, – все это сделало So What одной из самых исполняемых пьес в музыкальных школах и одним из самых узнаваемых номеров джаза[1539].

На деле, как уже было сказано, модальный джаз существовал и прежде, и система Рассела – лишь один из его вариантов; поэтому во многих энциклопедиях его имя и значение его теоретической работы принято упоминать лишь вскользь, если и говорить о нем вовсе[1540]. Однако комментаторы, относящиеся к расселовскому труду как к маргинальной причуде, упускают, как представляется, ряд важных политических импликаций. во-первых, трактат Рассела был первым теоретическим музыкальном трудом цветного человека[1541], написанным о черной музыке, – символическое значение этого жеста трудно переоценить, даже если бы он остался ничем не поддержан, но было и еще одно соображение. Трактат предлагал избавление черной музыки от наиболее первазивного и оттого неизбежного наследия белой культуры, а именно тонального принципа организации материала. С учетом того, что буквально через десять лет различные авангардные формы джаза повсеместно стали отказываться от тонального принципа, трудно не увидеть за этим политическую программу. Сам Рассел по этому поводу говорил:

С момента появления бопа идет война с аккордами… [Паркер], мне кажется, играл последнюю жизнеспособную музыку в джазе, которая была основана на аккордах… Даже нужда сочинять протяженные пьесы, удачные или нет, порождает желание избавиться от набора аккордовых перемен[1542].