С момента появления бопа идет война с аккордами… [Паркер], мне кажется, играл последнюю жизнеспособную музыку в джазе, которая была основана на аккордах… Даже нужда сочинять протяженные пьесы, удачные или нет, порождает желание избавиться от набора аккордовых перемен[1542].

Разумеется, модальный принцип тоже был унаследован джазом от европейской культуры, но модальная музыка не была эндемична одной только европейской рафинированной традиции: ладовый принцип организации музыки можно найти в огромном количестве народных и высоких культур, от индийских раг до азербайджанского мугама. Словом, если тональность была как бы конкистадорским даром Европы остальному миру, то модальность могла рассматриваться как всемирное достояние.

Таким образом, будучи еще укорененным в боперских идиомах, модальный джаз был одной из первых попыток легитимно отказаться от тональности, от «смены аккордов», – словом, от всего того, что воспринималось как некое сковывающее наследие прошлого, превращающее джаз – музыку свободного выражения – в некое подобие контейнера для популярных песен. Неудивительно потому, что, несмотря на отсутствие четких стилистических критериев, модальный джаз переиграло множество музыкантов, от Майлза и Колтрейна до Фредди Хаббарда и Тони Уильямса[1543]. Однако уже понятно было, что дело этим не ограничится.

Одним из музыкантов, разделявших идеи Рассела и Шуллера и активно записывавших их опусы, был мультиинструменталист Эрик Долфи, равно профессионально владевший кларнетом, гобоем, саксофоном и флейтой. Подобно многим молодым саксофонистам, он некоторое время подражал Паркеру, но со временем выработал свой собственный характерный стиль, угловатый, как бы рваный и при этом исполненный странной притягательной меланхолии[1544]. Звук Долфи даже наиболее склонные к неконвенциональным решениям коллеги воспринимали как «дурной» или «издевательский». Существует известная история о том, как Леонард Фезер в рамках слепого теста проигрывал Майлзу пластинки, и от одной тот просто взорвался. «Это должен быть Эрик Долфи, – сказал он, – никто другой не умеет играть так плохо». (Затем, прослушав запись пианиста Сесила Тейлора, он поинтересовался: «Вот это сейчас нравится критикам?.. Если им нечего слушать – то честнее будет в этом признаться»[1545]). Ярость Майлза была вызвана совершенно конкретной причиной: приходило время авангардного джаза, с которыми не могли ужиться даже самые крупные новаторы, и обвинения, подобные тому, которое было выдвинуто Долфи и Тейлору, скоро зазвучали и в адрес Орнетта Коулмена, и Сан Ра, и даже Колтрейна.