Задача, стоявшая перед посланниками правителя Майсура, отправившимися в Константинополь, заключалсь в том, чтобы, во-первых, убедить султана Османской империи признать Типу Султана независимым владыкой. И, во-вторых, попросить его предоставить военную помощь для защиты независимости Майсура (Типу Султан объявил эту провинцию независимой в 1784 г.), а также провести торговые переговоры с турками. Суть коммерческого предложения Типу Султана состояла в готовности предоставить туркам торговые преференции в Мангалоре (Мангалуре), в порту на Малабарском побережье, взамен получения от них аналогичных в Басре.

Важнейшей статьей ввоза Майсура из Омана являлись лошади. Для Майсура они были столь же важны, как и майсурский рис для Омана. Только официально, не говоря о контрабандных поставках, Майсур ежегодно закупал в Омане 1050 лошадей чистой арабской породы.

Развивая у себя судостроение, Типу Султан проявлял интерес к оманским корабелам. Первая их артель, нанятая им и прибывшая в Мангалор с семьями, состояла из 10 человек. Работой их он остался доволен – и пригласил еще пятерых мастеров.

Через Индию, рассказывает Лоример, торговцы Омана в 1780-х годах наладили коммерческие связи с Афганистаном[581].

К концу XVIII столетия, повествует Лоример, примерно 50% ввоза индийских товаров в Басру, Абу Шахр и на Бахрейн проходило через Маскат[582].

Давний торговый партнер Омана – земли побережья Африки. Корабли из Омана шли туда через Махру, Шихр, Аден и Сокотру. Чаще всего посещали Софалу (Мозамбик), «страну золота» в речи торговцев и мореходов Омана, Могадишо или Билад ал-Зиндж, как они его называли, и Занзибар. Регулярно наведывались в Абиссинию, Сомали и Кению. Повсюду там вели в основном меновую торговлю.

По свидетельствам мореходов, пишет в своей работе «Цепь событий» Абу Зайд Хасан ас-Сирафи (ум. 979), известный собиратель рассказов об арабских путешественниках и мореплавателях, торговцев из Южной Аравии, Йемена и Омана, тепло привечали и зинджи, проживавшие на территории от мыса Гвардафуй до Мадагаскара, и абиссинцы в Красном море. Зинджи (чернокожие люди) торговали с ними золотом и «черной костью» (рабами), а абиссинцы – белой костью (слоновой). В Красное море ходили, к слову, не все капитаны, а только те из них, кто хорошо знал «карту рифов» и сезоны «противных ветров». Почтение к аравийцам, замечает ас-Сирафи, зинджи выказывали большое. Купцов их, «приходивших к ним морем» и торговавших финиками, они называли «счастливыми людьми» из «царства финиковых деревьев»[583]. Сладости из фиников обожали и обменивали их на товары свои с превеликим удовольствием.