Далее следует обращение с шокирующим заголовком: «Читателю и королю» (! — именно в таком порядке; король не удостоился даже отдельного обращения). Читателю разъясняется, что цель сочинения — «вызвать у тебя уважение к отцам отечества», к «твоим богам-покровителям (tes Dieux tutélaires)». «Читатель» (т. е. весь народ) сам виноват в своих бедствиях, если вначале он обращался за помощью к своим врагам, а не к Парижскому парламенту. Король же должен уяснить: «Ваши мудрые магистраты поддержали Ваш шатающийся трон», они сразили «гигантов, которые заняли место богов и завладели Вашим троном…» (речь, понятно, идет о финансистах)[776].

Когда началась Парижская война, требование низвержения Мазарини заслонило собой все остальные парламентские претензии. Умеренные лидеры парламента (Мем, 16 января) даже заявляли, что в случае отставки кардинала парламентарии могли бы во всем прочем подчиниться королеве. Но это не значит, что более радикальные оппозиционеры не разрабатывали программу, которую можно было бы осуществить при условии полной победы парламента. Свидетельство тому — непревзойденный по своей подробности и продуманности памфлет «Брачный контракт парламента с городом Парижем»[777]. Видимо, он появился вскоре после заключения «союза» парламента с ратушей 9 января. Мазарини верил, что он вышел из «штаба» Гонди, сплотившего вокруг себя группу талантливых литераторов, и похоже, что у кардинала были на то свои основания.

Памфлет сразу же ставит главный вопрос — вопрос о власти. Отставка Мазарини означала бы, в частности, что освобождается очень важный пост главного воспитателя мальчика-короля. Нового воспитателя и всех наставников монарха должен будет назначить парламент, королева от этих забот о сыне полностью отстраняется.

На утверждение короля (уже опекаемого новыми наставниками) парламент представит новый состав Регентского совета, в который войдут советники от духовенства, дворянства и магистратуры. Члены этого совета будут «после принцев крови, естественными королевскими советниками и министрами». Они станут всецело зависимыми от парламента, который получит право смещать каждого из них, заменяя его новым советником. Все государственные дела будут решать большинством голосов на общем собрании Регентского совета и принцев крови. О судьбе нынешней регентши Анны Австрийской в памфлете ничего не сказано: очевидно, она лишится своего статуса и какого-либо участия в управлении. Не видно также, чтобы предполагалось заменить ее другим единоличным регентом.

Новизна и радикализм всех этих намерений состояли в том, что ранее парламент не претендовал на большее, чем быть соучастником в опеке над малолетним монархом, теперь же вся власть в годы регентства по сути дела переходила к парламенту, определявшему состав Регентского совета.