Он мог бы этого и не делать: Бешеный Конь и без того был уже полностью готов сдаться. Он, как говорится у лакота, «развязал хвост своего коня», т. е. отказался воевать. 6 мая Бешеный Конь с 889 сторонниками и почти 2000 лошадей въехал в Форт-Робинсон. Его приветствовал очень кстати оказавшийся на месте лейтенант Фило Кларк – тот самый, который какое-то время назад способствовал капитуляции шайеннского вождя Маленького Волка. Бешеный Конь протянул лейтенанту левую руку – у лакота этот жест означал желание заключить прочный мир. Лейтенант Джон Берк, наблюдавший, как они вдвоем проследовали в форт, писал: «Бешеный Конь держался стойко, как человек, понимающий, что приходится покориться судьбе, но не собирающийся сгибаться»[392].

На следующий день после того, как Бешеный Конь пожал руку лейтенанту Кларку, Сидящий Бык шагнул через мистическую черту на «Землю Бабушки». Теперь армии оставалось подчистить последние крохи, что Майлз и сделал в мае, проведя операцию против небольшой общины миниконджу, отвергшей мирные инициативы Пятнистого Хвоста. Но занавес над Великой войной сиу опустила именно капитуляция Бешеного Коня[393].

Благодаря этой бескровной развязке в Форт-Робинсоне Крук стал героем газетных публикаций, потеснив Майлза. Однако высшее армейское командование знало, что заслуга усмирения недоговорных лакота принадлежит именно Майлзу. Это он своими неустанными зимними походами изнурил их настолько, что им оставалось только сдаться или бежать в Канаду. Крук же своими дипломатическими мерами лишь ускорил то, что стало неизбежным. Лучшее, что можно сказать о Круке и Терри: хорошо, что им хватило ума предоставить Майлзу и Маккензи свободу действий. «Правда в том, – напомнил генерал Шеридан Шерману, когда война завершилась, – что операции генералов Терри и Крука не выдерживают никакой критики, и единственное, что мне приходит на ум, – оставить их в покое. Я похвалил их за старания – похвалил ради солдат, но, как вы прекрасно понимаете, сделал я это без особого желания»[394].

Сдаваясь, Бешеный Конь высказал две просьбы: чтобы для его народа учредили отдельное агентство к западу от Блэк-Хилс и чтобы Крук сдержал свое обещание насчет бизоньей охоты. Эти простодушные попытки выставлять условия выглядели жалко: у Бешеного Коня не укладывалось в сознании, что прежняя жизнь утрачена полностью и безвозвратно или что Крук мог его обмануть. Лакота находились теперь на попечении правительства. Им предлагалось возделывать отведенные им клочки земли, а не кочевать по просторам, которые им уже не принадлежали. Крук лицемерно согласился передать Великому Отцу просьбу Бешеного Коня об отдельном агентстве, отлично зная, что уже принято решение переселить всех лакота на Миссури. От недели к неделе Бешеный Конь становился все беспокойнее. Военные звали его присоединиться к делегации лакота, направляющейся к Великому Отцу, но он отказался, заявив, что «между ним и Великим Духом никакого Великого Отца нет». Отказался он и расписываться за пайки до их выдачи, как требовали от вождей, а также грозился увести свой народ за Блэк-Хилс. Эти акты неповиновения добавляли военному вождю очков в глазах воинов оглала, без поддержки которых Красное Облако лишился бы авторитета. А Красное Облако был не из тех, кто будет терпеть потенциального соперника рядом с собой.