Однако все сложилось не совсем так, как ожидал Шурц. Комиссия сняла обвинения с Джека, Колороу и воевавших на Милк-Крик на том основании, что они не собирались сражаться с Торнбургом. Но побоище в агентстве – совсем иное дело. Заложницы опознали 12 ютов, виновных в нападении, включая Дугласа и Джонсона. Полковник Хэтч хотел, чтобы «трусливых псов» предали суду, и предполагал, что вождь Юрэй доставит обвиняемых в расположение комиссии. Резонно возразив, что в Колорадо ни один из ютов справедливого суда не дождется, Юрэй отказался сотрудничать, пока его людям не гарантируют слушания в Вашингтоне, а ему и вождям не позволят поговорить с Шурцем[462].

Шурца загнали в угол. Законодательному собранию штата Колорадо не хватило лишь нескольких голосов, чтобы принять «Закон об уничтожении индейцев и скунсов», предлагавший гигантскую награду в $25 за каждую сданную властям тушку скунса или скальп одного из ютов. Представляя интересы старателей, сенатор от Колорадо выставил министру ультиматум: либо выкупите землю у ютов, либо отойдите в сторону, чтобы другие могли принять «более радикальные меры».

Время истекло. 7 января 1880 г. Шурц распустил миротворческую комиссию и поставил вопрос о ютах перед кабинетом министров. Президент Резерфорд Хейз одобрил составленный Шурцем и не подлежащий обсуждению с индейцами договор, согласно которому юты Уайт-Ривер изгонялись из Колорадо, а их мирные общины подлежали переселению в юго-западный угол штата. 16 марта 1880 г. Юрэй и делегация вождей подписали соглашение, уступив 48,5 кв. км своей территории за $50 000 и просроченный аннуитет. Подозреваемых в бойне они так и не выдали, но власти закрыли на это глаза[463].

Приехав в Вашингтон для подписания договора, Юрэй встретился с Шурцем. Министр остался доволен беседой. Назвав Юрэя «умнейшим из когда-либо виденных им индейцев», Шурц отметил, что вождь понимает: «противиться неумолимой поступи цивилизации бессмысленно, [и] им ничего не остается, кроме как ступить на путь цивилизации или погибнуть».

Министр не мог не заметить, что самому Юрэю жить осталось недолго. Уже почти год он угасал от острого нефрита. Во время заседаний миротворческой комиссии он нередко вынужден был прерываться из-за внезапных приступов невыносимой боли и неукротимой рвоты. Его мучила одышка, лицо стало одутловатым. На пороге смерти Юрэй сменил одежду белых, к которой он пристрастился, на традиционный для ютов костюм из оленьей кожи и признался своим сторонникам, что зря он так часто сотрудничал с правительством – теперь он об этом жалеет. Юрэй скончался 24 августа 1880 г. на своей ферме в Лос-Пинос. Неделю спустя нью-йоркский репортер оповестил публику, что «умер величайший из когда-либо живших на свете индейцев»[464].