Так Викторио объявил белым войну[473].

Теперь он стал для армии врагом настолько же грозным, насколько верным ее другом был в мирные времена, когда с ним обращались справедливо. В войне против федеральных сил он оказался еще более умелым бойцом, чем Кочис. Через две недели после кражи коней в Охо-Кальенте Викторио заманил две преследовавшие его роты 9-го кавалерийского в классическую, как из учебника, засаду в каньоне Лас-Анимас, в 60 км к югу от резервации. Солдат Буффало спасли только помощь двух рот, прискакавших на эхо пальбы, и тактика Викторио, стрелявшего сначала в лошадей, потом в людей. Тем не менее девять кавалеристов погибли. Викторио отступил в скалистые горы Мимбрес без потерь. Вспоминая впоследствии об этой стычке, один из воинов Викторио хвастался: «Кажется, мы изобрели позиционную войну, стараясь, чтобы всегда и всюду за спиной у нас были горы. Если преследователи подступали слишком близко, мы убивали своих лошадей и карабкались на скалы, на которые никто, кроме нас, взобраться не мог». К досаде армии, раз за разом оказывалось, что это не хвастовство, а чистая правда[474].

Успехи Викторио ошеломили полковника Хэтча. «Индейцы отлично вооружены, а непрекращающийся огонь с их стороны во время сражений свидетельствует о том, что их в изобилии снабжают боеприпасами, – рапортовал он генералу Поупу. – Неприступность таких гор, как Блэк-Рейндж и Сан-Матео, невозможно описать словами. По сравнению с ними всем известные модокские Лава-Бедс – это просто лужайка». Полковнику требовалась помощь, и Поуп выслал лучшую из имевшихся у него частей – роту апачей Уайт-Маунтин под началом лейтенанта Чарльза Гейтвуда. Хэтч укрепил ими эскадрон 9-го кавалерийского полка, поставив перед его командиром майором Альбертом Морроу задачу разбить Викторио.

Апачей Уайт-Маунтин возможность убивать чихенне только обрадовала. 28 сентября они совместно с Солдатами Буффало Морроу отыскали лагерь Викторио, и в напряженном бою на Кучильо-Негро-Крик в глубине гор Блэк-Рейндж чихенне понесли первые потери. Уязвленный поражением на своей земле, Викторио в отместку принялся устраивать набеги по всей долине Рио-Гранде. Морроу пустился в погоню, но второй раз Викторио застигнуть себя врасплох не давал. Эту опаленную солнцем долину с разбросанными по разным укромным местам источниками воды он знал как свои пять пальцев и, регулярно пополняя табуны крадеными лошадьми, сам диктовал условия сражений. К концу октября после нескольких тяжелых переходов в отряде Морроу осталось меньше половины изначального состава. Одержимый идеей во что бы то ни стало загнать Викторио в угол, Морроу последовал за ним в Мексику, т. е. совершил политическое преступление, чреватое началом межгосударственной войны. Но и без этого поступок был идиотский. В Мексике подразделение Морроу жарилось под безжалостным солнцем, лошади продолжали падать, бойцы отдавали месячное жалованье за глоток воды. Преодолев 110 км пути без единого источника, истерзанный эскадрон наконец набрел на целый резервуар прохладной живительной влаги – и обнаружил, что чихенне кинули туда выпотрошенного койота и «испоганили воду другими отвратительными способами». Викторио успешно отрабатывал пустынную вариацию «тактики выжженной земли».