Ожидаемый набег случился 21 марта 1883 г., когда в Аризону вторгся отряд под предводительством Чатто. Все складывалось не совсем так, как предполагалось. Налетчики угнали уйму лошадей, убивая белых, встающих на их пути, но когда они подошли к Агентству Сан-Карлос пополнить свои ряды и пощипать агентские запасы, резервационные апачи не пожелали с ними знаться, а кто-то даже помогал их прогнать. Раздосадованные воины Чатто убрались несолоно хлебавши, один из их отряда был убит, один переметнулся к противнику. Перебежчиком был апачи-сибикью по имени Пах-на-йо-тишн, но за светлое лицо и гладкую кожу солдаты прозвали его Персики. Персики предложил провести Крука в оплот чирикауа, и Крук с радостью это предложение принял[521].

Набег Чатто стал подарком судьбы для Крука: генерал сразу получил и убедительную причину для вторжения в Мексику, и проводника. Он срочно встретился с мексиканскими властями в Чиуауа и Соноре и заручился их обещанием не препятствовать походу. Но проблема оставалась, поскольку по существующему соглашению между Соединенными Штатами и Мексикой американские войска могли пересекать границу только в ходе спонтанной «неотступной погони» за индейскими головорезами, а планируемый Круком поход на полтораста километров вглубь соседнего государства на «неотступную погоню» никак не тянул. Военный министр напомнил генералу, что «никаких несанкционированных [договором] военных операций ни внутри Мексики, ни с проникновением на ее территорию совершать не дозволяется». Крук этот приказ учитывал, но решительно настроился обойти. Крук ступал по тонкому льду. Если экспедиция провалится или мексиканцы начнут чинить препятствия, его карьере конец. И все же он сознательно шел на риск.

1 мая 1883 г. генерал Крук пересек границу с самым неожиданным войском из когда-либо участвовавших в борьбе с индейцами на западном фронтире. Войско это состояло из 193 наемников – западных апачей под командованием лейтенанта Гейтвуда, 2 вольнонаемных разведчиков, 3 переводчиков, необъятного вьючного обоза под управлением 79 возчиков-упаковщиков, 45 кавалеристов, а также правой руки Крука – Джона Берка, повышенного в звании до капитана. Крук передал в штаб высшего командования, чтобы ждали его обратно через два месяца. Других вестей на протяжении месяца с лишним от него не поступит[522].

Кавалерийской роте в этом подразделении отводилась скорее декоративная роль: успех зависел прежде всего от преданности и мастерства проводника Персики и наемников-апачей. Риск был велик, но Крук позволил себе рискнуть. «Моя политика в войне с индейцами – единственная себя оправдывающая – состоит в том, чтобы их атаковали их же сородичи, – заявил он журналисту накануне похода. – Самый верный способ их сломать – обратить против них их собственных соплеменников». Хотя готовность наемников Крука стрелять по собратьям-апачам оставалась под вопросом, они, вне всякого сомнения, очень хотели отыскать их и положить конец беспорядкам, из-за которых Сан-Карлос никак не мог утихомириться и жить спокойно. Как скоро, к своему огромному удовлетворению, обнаружит Крук, из всех индейцев, с которыми армии доводилось воевать на Американском Западе, апачи окажутся самыми разобщенными и наиболее склонными ополчаться друг против друга.