На ранчерии, выходящей на реку Бависпе, все уже склонялись к тому, чтобы сдаться. Чирикауа устали. Безжалостная и постепенно наращивающая боевые навыки мексиканская армия лишала их покоя и сна. Джеронимо и Найче тосковали по своим семьям. Когда 24 августа с ними встретились Кайита и Мартин, бунтовщики как раз отходили от мескалевого запоя. Увидев в полевой бинокль приближающихся парламентеров, одурманенный Джеронимо велел своим людям прикончить их, когда они подойдут на расстояние выстрела. Трое трезвых воинов отказались делать это – в прежние времена, когда шаман был на пике власти, такое было бы немыслимо. Они пригрозили убить первого же, кто исполнит приказ, и парламентеры благополучно передали свое послание.

На следующее утро Джеронимо и Гейтвуд встретились в прибрежных зарослях тростника. Найче остался в стороне. Вокруг расселись на корточках вооруженные воины. После совместной трапезы и пары выкуренных сигарет Гейтвуд изложил условия Майлза: «Сдавайтесь, и вас отправят к остальным вашим соплеменникам во Флориду, где вы будете дожидаться решения президента Соединенных Штатов. Либо вы принимаете эти условия, либо готовьтесь сражаться до последней капли крови». Чирикауа встретили это известие ледяными взглядами, и Гейтвуд приготовился к худшему. «Джеронимо сидел на бревне рядом со мной, почти вплотную. Я чувствовал бедром его шестизарядник».

Джеронимо потянулся – не за револьвером, а чтобы унять дрожь в руках, – и попросил Гейтвуда дать ему попить. Отхлебнув и разрядив тем самым обстановку, он выдвинул встречные условия: индейцы сдадутся, но только если их вернут в резервацию и не станут подвергать наказанию. Так было всегда, и Джеронимо не видит оснований поступать иначе в данном случае. (С какой стати армия должна была на этот раз ему поверить, знал только он сам.) Гейтвуд не уступал. Джеронимо, разозлившись, заявил, что требовать от чирикауа отдать всю свою землю «народу-захватчику» – это чересчур. Они согласны уступить все, кроме резервации. «Везите нас в резервацию или принимайте бой» – таков был ультиматум Джеронимо. Не зная, как быть дальше, Гейтвуд слукавил. «Я сообщил им, что остальную часть их народа, в том числе мать и дочь Найче, переправили во Флориду к общине Чиуауа».

Джеронимо оторопел. И принялся расспрашивать Гейтвуда о генерале Майлзе. Что он за человек? Смотрит ли в глаза, когда разговаривает? Жестокий или великодушный? Держит ли слово? Большое у него сердце или маленькое? Когда Гейтвуд нарисовал в ответ вполне достойный образ, Джеронимо воскликнул: «Должно быть, он хороший человек, если Великий Отец прислал его из Вашингтона, а он потом отправил тебя за нами в такую даль». Оставалось выяснить только одно. «Нам нужен твой совет. Представь, что ты – один из нас, а не белый. Вспомни все, что говорилось сегодня, и ответь: что бы ты как апач посоветовал нам сейчас? Сдаваться или сражаться?»