Когда мы доходим до магазина Гарольда, Бабуля останавливается на первой ступеньке и говорит:

– Я здесь подожду.

– Сколько? – спрашивает Папа Гарольда еще раз, будто впервые.

– Сорок пять, – фыркает Гарольд, – по цене грязи.

– Тридцать! – говорит Папа.

– Сорок! Я сам за них столько заплатил.

– Тридцать пять!

– Сказал сорок, и выметайся отсюда, слышал меня?

Папа платит, бормоча про себя:

– Грязь, грязь, за эту грязь.

Гарольд засовывает купюры в карман рубашки и машет руками, словно говоря: «Ты меня достал, исчезни». И оба они ужасно сердиты, весь день разбиты. Оба в ярости и полны отвращения.

И оба торжествуют!

* Taquitos de [450]«пайн-соль».

Папина любимая taquería расположена на Холстед-стрит, в нескольких кварталах к югу от «Настоящих хот-догов Джима», и называется она «Ла Милагросса». Папа любит рассказывать историю о том, как он впервые привел туда Маму. Они тогда были молодоженами. На Маму это заведение не произвело особого впечатления.

Голодная толпа стоит у жирного металлического прилавка и размахивает пластиковыми номерками перед продавцами, раздающими заказы под неоновой Девой Гваделупской и пыльной головой быка со стеклянными глазами. Спиралевидные липучки от мух свисают с потолка подобно лентам на детском празднике, непрекращающееся жужжание этих насекомых заставляет посетителей вздрагивать.

– Как ты мог привести меня сюда? Это место похоже на помойку, – говорит Мама.