Папа и Бабуля отправились в Сан-Антонио просто чтобы осмотреться, потому что Марс соблазнил их поездкой туда. Но никто не верил, что Папа действительно что-то купит. Мы думали, это случится, когда мы будем совсем старыми, и вовсе не надеялись на Бабулину щедрость.

Нашу семью словно поразила молния. Все происходит так быстро, что нам кружит головы запах головешек и завитков серого дыма. Мама объявляет, что мы упакуем вещи и переберемся туда летом, до начала занятий в школе. Таков у нее план.

– Берите с собой только самое необходимое, – приказывает Папа. – Остальное купим в Техасе.

– В Техасе? Да ты шутишь, – стонет Тото. – А что там такое в Техасе?

– Дом. Наш! Ты же не думаешь, что мы собираемся всю жизнь тратить деньги на съемное жилье, верно? – говорит Мама. – Твой Папа вернется домой со дня на день. Надо паковаться.

Мемо и Лоло начинают скулить:

– Паковаться! Опять? Мы же только что помогли Абуэле переехать сюда. Нам обязательно делать это?

– Обязательно. Так приказал твой отец, – говорит Мама.

Или Бабуля, думаю я. Что одно и то же.

Старшие мальчики – Рафа, Ито и Тикис – поднимают бунт и настаивают на том, что им нужно остаться в Чикаго, поскольку они не могут позволить себе потерять кредиты на колледжи и гранты. Им нет никакой нужды переезжать; они все равно весь последний год жили в общежитиях. Они могут подыскать себе дешевую квартиру и жить в ней летом все вместе.

– Это ненадолго. Они скоро закончат учиться! – напоминает Мама Папе, когда он приезжает домой.

Папа говорит, что если старшие мальчики продолжат учиться, то не имеет значения, где они будут жить:

– Им не придется пахать, как мне. – А затем добавляет, обращаясь к младшим детям: – Учитесь работать головами, а не руками. – И показывает свои ладони, чтобы напугать нас. Руки у него грубые, как обувная кожа, слоистая и желтая, словно оставленная в поле Библия.

Я единственная, кто не жалеет о том, что нашей семье приходится разделиться. Я бы пошла в другую школу, даже если бы мы остались в Чикаго, потому что этой осенью начну учиться в старших классах. А вот чего я никогда никому не говорила: мое единственное желание – выбраться отсюда. Уехать подальше от холода, и зловония, и ужаса. Этого не объяснишь тем, кто никогда не жил в городе. Все, что доступно их взору, – так это красивые открытки. Букингемский фонтан в сумерках. Но присмотритесь повнимательнее. Эти мохнатые очертания, шастающие поблизости, принадлежат вовсе не котятам.

Папа обещает, что на новом месте у меня будет своя комната, потому что даже он признает, что я уже una señorita[454], и я догадываюсь, он готов сдержать свое обещание. Где бы мы ни жили, у нас никогда не было достаточно спален для всех. Квартиры не предназначены для того, чтобы в них спали девять человек. Я сплю на кровати в проходной комнате, и все бы хорошо, если бы другим не приходилось пробираться через нее, чтобы попасть к себе в комнаты. Ох уж все эти передвижения, и отсутствие своего пространства, и постоянный шум, и что приходится одеваться и раздеваться в ванной, единственном помещении, где на двери есть задвижка, не считая лишь входной двери.