В большом помещении Армии спасения на Саут-Флорес-стрит я караулю столик для закусок, стоящий рядом с коробкой с грудой лифчиков и комбинаций, а Мама тем временем изучает ящик с фарфором, переворачивает вверх дном тарелки, дабы посмотреть, написано ли на них «Франция» или «Англия». Мама – специалист по отыскиванию жемчужин в кучах мусора. Я думаю о том, какую историю выдумать для Папы о стуле Данкана Файфа, который приглядела, и тут до меня доносится чей-то голос:
Это она. Куки Канту, в приталенном фартуке с карточкой Армии спасения. И я делаю вид, что она для меня – пустое место.
Надо же! И какого черта мы заявились именно в
А разве мне не все равно? Просто не хочется, чтобы всем было объявлено об этом и на меня таращились бы так, будто у меня
По дороге домой я тащу этот самый столик, а Мама выговаривает мне за мое плохое поведение. Я не могу заставить себя рассказать ей, в чем тут дело. Потому что знаю: она просто посмеется надо мной, как обычно. Я уже представляю, как чертова Куки Канту разбалтывает всем, что я покупаю всякое старье. Может, она пожалеет меня. Все, что мне нужно, так это чтобы кто-то вроде нее посмотрел на меня с сочувствием.
И как раз, когда я уже могу засыпать, не думая о Куки Канту, она снова вторгается в мою жизнь, чтобы терроризировать меня. Это происходит по дороге из школы домой. Они поджидают меня под скоростной автострадой, стоя по обеим сторонам тротуара, а некоторые из них – даже в бетонной водосточной трубе. Они окружают меня, словно отвратительные стервятники, которых мы видели по дороге в Мексику.
Куки Канту и ее подруги. Они начали с того, что стали бросать в меня словами, а кончили тем, что стали бросать камни.
– Эй,