Со своей стороны, «контекстуализм» не видит, что объяснение того, почему автор написал текст, не равно пониманию самого текста[393]. Таким образом, если текстуализм игнорирует историчность человеческого действия, то контекстуализм неверно понимает отношения между текстом и контекстом или создает неправильное представление о них. Если цель в том, чтобы «восстановить историческую идентичность» текстов, тогда «герменевтический» проект в интеллектуальной истории должен руководствоваться тем, что Скиннер называл «историческим и интертекстуальным подходом» [Skinner 1988a: 232][394].
Пытаясь создать такой подход, который учитывает как историчность текстов, так и отношения между текстом и контекстом, Покок и Скиннер подчеркивают важность лингвистического и интертекстуального контекста. Принципиальным исходным пунктом их подходов является признание того, что каждый политический автор должен, по выражению Покока, использующего терминологию Соссюра, рассматриваться как «живущий во вселенной langues, которые придают смысл тем paroles, что он в них реализует» [Pocock 1985: 5][395]. Важно признать нормативный характер langues, языков, используемых в политическом дискурсе. Согласно Пококу, langues «будут приводить в действие определенную силу, которую можно назвать парадигматической <…> – т. е. каждый язык будет избирательно представлять информацию как релевантную для проведения и характера политики и будет способствовать определению политических проблем и ценностей именно таким, а не каким-либо другим способом» [Pocock 1985: 8]. Политические теоретики – и другие славные люди – живут внутри нормативного словаря политических языков. Политические акторы выполняют речевые акты внутри лингвистического и интеллектуального контекста своих нормативных словарей. Отношение между языком и речевым актом, между langue и parole следует рассматривать в категориях дуальности. С одной стороны, нормативный словарь позволяет индивидам структурировать и интерпретировать мир, в котором они живут, как в эмпирическом, так и в нормативном отношении; он позволяет им наделять смыслом и оценивать меняющийся мир вокруг них. Так производятся индивидуальные речевые акты, которые, с другой стороны, воспроизводят или трансформируют нормативный словарь в целом и один или более политических языков в частности. Изучение политических идей в очень большой степени оказывается сфокусированным на «ходах», которые акторы совершают внутри политических языков, на том, как они поддерживают, отвергают, разрабатывают или игнорируют «расхожие допущения и конвенции политической дискуссии» [Skinner 1978, 1: xiii; Скиннер 2018, 1: 14], или, иначе говоря, на том, как акторы принимают, модифицируют и производят новации в политических языках. История политической мысли становится историей