В этом отношении оказывается неясно, почему следствием онтологического различия между языком и обществом должны стать отдельные дисциплины, занимающиеся изучением истории. Неясно, чем эпистемология и методология социальной истории отличается от истории понятий; неясно, чем социально-историческое изучение любви эпистемологически и методологически отличается от историко-понятийного изучения того же явления. Любовь может быть чем-то бóльшим, нежели дискурс влюбленных, и она может иметь долингвистические условия, но все, что остается от нее увлеченному историку, – это язык. Для изучения истории язык – это эпистемологический дом бытия, поскольку, как утверждает Козеллек, «все, что соединялось друг с другом in eventu, может быть передано только через вербальное свидетельство post eventum» [Hampsher-Monk, Tilmans, van Vree 1998: 7]. Поскольку, если процитировать Гадамера, мир представляет себя только через язык [Gadamer 1975: 426] (см. также: [Koselleck 1998]), изначальные методологические и эпистемологические затруднения, вероятно, одни и те же для всех видов исторических исследований. Онтологические отношения между языком и реальностью озадачивают не только философов, о которых говорит Глупость в «Похвале» Эразма. Они глубоко релевантны и для историков-практиков.

Практика

Практика

Для изучения политических и социальных понятий Begriffsgeschichte предлагает использовать методы, разработанные в таких областях, как историческая семантика, лингвистика и филология, в их творческом и напряженном взаимодействии с методами социальной истории. Она провозглашает взаимодействие между семасиологией, ономасиологией и многими другими «логиями». В результате она сделалась методологической «мешаниной», которая серьезным образом нуждается в прояснении методологии. За исключением таких известных ученых, как Козеллек, Ханс-Ульрих Гумбрехт, и некоторых других авторов, Begriffsgeschichte в том виде, как ее практикуют в Geschichtliche Grundbegriffe, представляет собой, по выражению Ханса Эриха Бёдекера[397], старомодную «прогулку по верхам истории идей». В поисках решения историки понятий стремятся сформулировать более методологический подход. Одна из наиболее примечательных попыток в этом направлении присутствует в работах Рольфа Райхардта, который составил для практики Begriffsgeschichte перечень установок, Arbeitsregeln. Эти установки касаются выбора и социальных характеристик главных источников, а также реконструкции понятийных полей, Begriffsfelder. Подчеркивая социальную природу языка и взаимодействие между историей идей и социально-исторической семантикой, Райхардт настаивает на том, что Begriffsgeschichte должна дифференцировать источники в зависимости от степеней социальной репрезентативности (soziale Representativitätsgrad), областей практического использования (Praxisbereiche) и жанров текста, таких, как словари, газеты или памфлеты. Чтобы реконструировать историческое значение понятий внутри их социального, политического и интертекстуального контекста, Райхардт предлагает посмотреть на слова и предложения, которые определяют это понятие, на сопутствующие слова, которые его дополняют, объясняют или дифференцируют, и на противоположные понятия (funktionale Antonyme) [Reichardt 1982; 1985: 82–85].