Трейер часто рассуждает в терминах Realpolitik, и с его ироничным тоном не всегда справляется русский переводчик. Так, Трейер говорит, что следовать разумному общему «уложению», описанному юристами, и назначать достойнейшего наследником

было б самое лутчее разсуждение, ежели б дело в действо произвестися так лехко могло; Пиррус которой храбрейшаго из своих с[ы]нов и Александр достоинеишаго [из] своих советников наследниками учредили, оба своего намерения достигнуть не могли; а кто судьею в таких важных делех над королевскою фамилиею будет, которой Парис здесь дерзает на такой пункт о достоинстве в короне решение чинить, ибо сей пункт еще деликатнейше как о пригожестве 3 дам.

было б самое лутчее разсуждение, ежели б дело в действо произвестися так лехко могло; Пиррус которой храбрейшаго из своих с[ы]нов и Александр достоинеишаго [из] своих советников наследниками учредили, оба своего намерения достигнуть не могли; а кто судьею в таких важных делех над королевскою фамилиею будет, которой Парис здесь дерзает на такой пункт о достоинстве в короне решение чинить, ибо сей пункт еще деликатнейше как о пригожестве 3 дам.

Не требовать же в этом деле «ответа юридическа факультета», поскольку, как замечает не без иронии профессор Трейер, «они токмо изобразителную политику в головах своих имеют». В действительности «един мечь есть последнее посредство, которой в таких делах кровное решение чинить обыкл», но «чрез оное покой Г[осу]д[а]рству опровергаетца, границы обнажаютца, двери и врата разтворяютца»[435]. Таким образом, поиск «достойнейшего» наследника как монархом, так и народом одинаково может привести к гражданской войне, а постоянная ситуация выбора наследника не может способствовать стабильности государства. Именно поэтому у народов сложился «естественный» порядок наследования по праву первородства, который служит защитой от корыстолюбия и лести[436], заключает Трейер.

Однако признание принципа первородства есть только следствие «порядка натуры» и мудрости народов (которая может быть выражена в фундаментальных законах у тех народов, которые их имеют), а отнюдь не происходит из божественных повелений или естественного права. Поскольку суверен («обладатель в своем стате») поставлен от Бога и по естественному закону («натуральной правде»), то он имеет полную власть, «яко в апсолютных монархиях обыкновенно», выбрать кого угодно не только из своей «фамилии», но и «из чюждого» себе в наследники[437]. Соответственно, «в таких случаях первородный принц о учинении ему неправды никакой жалобы приносить не может», поскольку «он никакой полной правды, по которой ему сукцессион в Г[осу]д[а]рстве неотложно принадлежит, объявить не может, ибо ни натуральная, ни универсальная правда в републиках (das Gesetz der Natur und das Universel-Recht der republiquen), ниже фундаменталное примирение (fundamenteller Vertrag) своего народа сего ему не утверждает»[438].