Автором сочинения «О высочайшем наследственном повелителстве» мог быть один из придворных проповедников, поскольку автор между прочим говорит, что Елизавета Петровна «верно-подданных, паче же ученых и Божия слова проповедников предпочитает и блажит». В числе елизаветинских проповедников, близких в то же время к Петру Федоровичу, был широко образованный епископ Симон Тодорский[483], являвшийся с 1742 года «наставником православного закона» великого князя, а также готовивший к принятию православия невесту наследника. Его можно считать наиболее вероятным автором этого трактата. Кроме проповедей Тодорского, известны его литературные опыты и переводы, которые по своим мотивам, тематике[484] и языковым особенностям[485] близки упомянутому сочинению. Впрочем, все приведенные доводы не могут служить безусловным доказательством авторства Симона Тодорского, а являются гипотетическими. Кто бы ни был автором этого сочинения, оно представляет нам интересный материал для понимания особенностей политического мышления придворного «политика» середины XVIII века.

Автор «Повелителства» фактически вступает в полемику с «Правдой воли монаршей», оспаривая и переиначивая ее положения и выводы, хотя ни «Правда», ни Устав 1722 года здесь ни разу не упомянуты. По сравнению с трактатом Феофана «Высочайшее повелителство» отличается, на первый взгляд, чрезвычайно консервативной позицией: автор не только отрицает договорной характер происхождения власти, но и возвращается к исключительно религиозной трактовке сущности и истоков господства. Но, апеллируя к религиозным текстам, он ссылается и на «политиков», ищет подтверждения у Платона, Аристотеля, Сенеки или, наоборот, критикует Гроция, Бодена, Макиавелли. Он полностью осознает и транслирует понятие суверенитета и почти приближается к современному определению государства. Очевидно, что секулярная политическая литература не просто ему знакома – он пытается использовать ее положения для закрепления своих традиционалистских идей.

Композиционно трактат «О Высочайшем наследственном повелителстве» состоит из официального посвящения, четырех частей, разбитых на отдельные «предложения», и заключительного «Увета к всероссийскому верному подданству», жанрово ближе всего стоящего к придворной проповеди. Первая часть, которая «Повелителства начало, силу и пользу содержит», должна была вести читателя к принятию тезиса, что «высочайшее повелительство царству основание есть», поэтому «Князь есть Республики или Ц[а]рства душа, и повелительство его есть соединение чрез которое Ц[а]рство соединяется, есть дух жизненный, которым многочисленныя ч[е]л[о]в[е]ков тысящи одущевляются»[486]. Характеристики, которые автор дает «Повелителству», соответствуют понятию «суверенитет», полное определение («нарицание») которого предлагается во второй части, «О прерогативе повелителства по наследству»: