Вертолет снова тревожно закружил вокруг грузного истукана в хламиде. Молодой человек, мужественно и бесстрашно, отсверкивая на Тетю Варвару сатанинскими искорками своих дерзких, бесстыдных глаз, командовал что-то в большую черную рацию.

– Молодец, Матронушка, не подвела! – Бабушка удовлетворенно откинулась на хрупкую гнутую спинку венского стула. – Тогда и плакать нечего! Это же счастье!

– Но это же неприлично-о‐о‐о! – Тетя Тамара нервно комкала лежащую на столе кучку иссморканных салфеток. – Мне почти пятьдесят, а ему едва к двадцати пяти…

– Дура! – Бабушка была настроена категорически. – Не ты же его соблазняла, он сам захотел. Сам предложение сделал. Значит, серьезный человек. Среди молодежи тоже теперь такие бывают… Смотри вон, Пугачева. Который раз замужем? Филя ее на сколько моложе? И ничего… И Иерусалим повенчал, не чихнул… Дело-то богоугодное…

Музыка постепенно набирала обороты, в ней отчетливо зазвучали ноты опасности. Тетя Варвара с гневно полыхающим факелом в руке, словно дикий зверь в клетке, теперь была заключена в решетки каких-то железных конструкций, на фоне которых молодой человек с экрана весело и решительно долго-долго смотрел мне прямо в глаза, а потом вдруг резко и брутально опустил рацию и стремительно шагнул из кадра. Крупным планом показанная голова бетонной Тети Вари изгибала губы в презрительной улыбке.

– А ты не боишься в «МММ»? – вдруг спохватилась Бабушка. – Все вы, как я посмотрю, прямо как с ума посходили… А по-моему, это какой-то лохотрон.

– Что ты! Что ты! – замахала опять руками Тетя Тамара. – Валечка у меня умный. Он уже не первый год там. Он все посчитал. Начал с каких-то копеек, а принес мне почти на полквартиры! Но мы однушку не хотим. Поэтому решили сложиться, и чтоб сразу двушку.

В музыкальную тему ворвался барабан, трубы набирали «верха», скрипки взвизгнули и заныли.

– А с этими комнатами что делать будешь?

– Продадим потом, – удовлетворенно и уверенно сказала Тетя Тамара. – Он считает, что, как приличным людям, нам наряду с московской квартирой обязательно нужен загородный дом. И… я тоже так считаю… – скромно потупившись, добавила она.

– Машина? – озабоченно спросила Бабушка.

– Уже есть. «Девятка»… белая, – поспешно добавила Тетя Тамара. – Но мы потом сменим. Он хочет «Ауди». Я и ваучер туда отнесла.

– Зря. Я вот свой спрятала, – допивая кофе, деловито сообщила Бабушка. – В папочку. Туда, где у меня еще сталинские облигации Госзайма лежат. Авось когда сгодится…

– На авось, Людочка, у меня уже нет времени, – твердо сказала Тетя Тамара. – Всю свою жизнь с четырнадцати лет за ней вот спину гнула. – Она кивнула на швейную машину. – А им всем все всегда то не так, это не эдак… Хоть к старости пожить, чтоб никто тобой не помыкал… Узнать, что такое счастье…