Послышался шум в передней. Голос лакея. Возмущённый протест. Шаги побежали. Дверь растворилась. Лицо господина в оливкового цвета фраке пылало.

«Красиво, — тупо отметила Елена. — Приглушенный зелёный с ярко-красным».

— Где моя собака? — заорал он, брызгая слюной.

Егошин сложил руки крестом на груди:

— У графа Ивина.

— Как?!

— Я ему её продал. — Егошин медленно поднялся.

— Я отдал вам собаку как залог, а вы её… — Но удар в челюсть не дал ему договорить.

Елена ахнула. Господин в оливковом фраке отлетел прямо в объятия дюжему лакею и был тут же утащен прочь. Егошин встряхнул ушибленной рукой:

— Что за вздорный народ. Помогаешь им. И вот благодарность.

Елена так и стояла столбом:

— Боже мой… Вы… Вы ростовщик. Вы… Вы… низкий человек… плут и аферист.

Пощёчина отбросила её на пол. Елена всхлипнула. Слёзы покатились будто сами. Егошин прыгнул следом. Отвесил вторую оплеуху:

— А вы жена ростовщика… — Пощёчина. — Афериста. — Ещё одна. Возбуждение похоти на его лице испугало Елену больше, чем побои. — Ростовщика, — схватил он её за лодыжки. — Учитесь получать от этого удовольствие… дорогая.

Перевернул на живот, задрал платье, другой раздвигая панталоны.

Попугай переступал своими крупными чешуйчатыми лапами. Наклонял голову, помаргивая чёрными бусинками-глазками. И лакей Яков тоже наклонял. Лицо его было совсем рядом с прутьями. Попугай вправо. И Яков вправо. На губах у него играла ласковая улыбка. В глазах тоже — но не ласковая.

На полу стояли совок и щётка.

— Скажи: огня. Огня… скажи: огня, — увещевал лакей.

Анфиса вошла с метёлкой на длинной ручке. Оценила картину. Полюбовалась наклонённым станом лакея, его тонкой талией. Взор её замаслился. Остановился на поджаром заде и крепких икрах. «Хорош, аспид… Сердце прям ёкает».