В больнице перед сном мне дали сильнодействующие успокаивающие средства, и я с трудом врубаюсь в действительность после тягостного сновидения. Различаю наконец, что рядом с моей больничной койкой сидит Наташа. Она держит мою руку в своих руках…

— Успокойся, Игорь, ты так страшно кричал, метался… Успокойся…

— Мне приснилась Катя… Как ты нашла меня?

— Тебя привезли в клинику прямо из аэропорта, ты сам дал наш с Ароном домашний телефон.

— Что там было на квартире у Кати? Как это всё произошло?

— Не сейчас, Игорь, не сейчас… Врач просил ни в коем случае не волновать тебя. Через пару дней выписываешься и едешь к нам. Пока поживешь у нас, там и поговорим обо всём.

— Я не могу, у меня бездомный Томас…

— Твой Томас уже у нас, они с Витей дружат.

— Спасибо, Наташенька, и за Витю, и за Томаса.

— Скажешь спасибо Арону, он первым догадался, что Вите нужен кто-то живой, но не взрослый человек, а такое же беззащитное существо, как он…

— Витя видел всё то…?

— К счастью, нет. Ты только успокойся… Он был на детском празднике, его привела бабушка. Когда она не пришла за ним, они позвонили домой, телефон не отвечал… Ну а дальше милиция, следователи… Дело наглухо засекретили сразу же… Мы с Ароном нашли Витю на следующий день в детском спецприемнике. Он был очень испуган, плакал всё время… Сейчас потихоньку приходит в норму, но скучает, конечно… Аля и Даня стараются отвлекать его…

— Какие-нибудь Витины родственники объявились?

— Я наводила справки — похоже, у него нет родственников, которые пожелали бы взять его. Мы с Ароном уже решили: возьмем Витю к себе… Я оформляю документы на опеку, там самое сложное — доказать, что нет прямых родственников. Ты поможешь в этом?

В Наташином вопросе я почувствовал непростой вызов и подумал, что наступил еще один из немногих моментов истины в моей жизни. Опять пришли слабость и тяжесть в голове, поташнивало… Но я не могу больше молчать… Глупо в данной ситуации скрывать от Наташи и Арона простую правду. После смерти моих родителей они стали самыми близкими мне людьми. Тайну Вити знали два человека, теперь ее знаю только я, и это тайное, увы, уже никому не может повредить. Преодолевая слабость, я потянулся к Наташе, взял и вяло сжал ее руку: «Я так благодарен тебе и Арону… но оставь это ненужное занятие с опекунством. Дело в том… дело в том, что Витя мой сын…» Наташа побледнела, долго молчала, это было тягостно: «Ты, Наташа, единственный человек, который теперь знает правду… единственный… после смерти Кати…» Она наконец сказала: «Я сама догадалась, когда увидела Витю, но хотела, чтобы ты об этом сказал. У Всеволода Георгиевича не могло быть детей — это витало в воздухе».