Администратор согласился и включил рубильник… Эффект превзошел все ожидания — тысячи свечей, отражаясь в огромных зеркалах, заиграли мощную симфонию света, подобного солнечному… Я, однако, с ужасом увидел, что дальняя стена зала загорелась, видимо, вследствие неисправных ламповых патронов, и огонь побежал между двумя зеркалами. Свет выключился автоматически, а служительница зала и несколько работников начали сбивать огонь какими-то тряпками. Я тоже среагировал мгновенно и… под локоток, под локоток поскорее увел гостей — еще, не дай бог, охрана усмотрит израильскую диверсию. Кажется, мои гости даже не успели ничего заметить. В завершение экскурсионной программы я отвез их на «Пиковую даму» в Мариинку. Подхватил пораньше у «Астории» и повез по местам, где происходили события этой оперы — к дому графини на Малой Морской, в Летний сад, ну и, конечно, на Эрмитажный мостик, с которого бедная Лиза бросилась в воды Зимней канавки при ее слиянии с Невой. «Пиковая дама» на сцене Мариинского театра была грандиозной постановкой. Когда в сцене бала с сотнями богато разодетых гостей под торжественную музыку Чайковского появилась императрица в роскошных одеяниях и в окружении свиты, Дов наклонился ко мне и прошептал восторженно: «Мы бывали в лучших оперных театрах Европы, но ничего подобного не видели. Никому не по силам такая роскошь». Потом уже у дверей гостиницы он сказал: «Приглашаю вас и Арона к нам в Технион. Подобной оперы не обещаю, но покажу много интересного».

Потом пожал мне руку и добавил: «Приезжайте, нам есть что обсудить… Имейте в виду, все расходы по вашему с Ароном пребыванию в Хайфе оплачивает Технион».

Когда гости уехали, Наташа сказала Арону, что Дов гарантирует ему место профессора на своей кафедре с первого дня репатриации. «Ты просила об этом без моего ведома?» — возмутился Арон, но Наташа пояснила: «Ни о чем я его не просила, он сам это предложил. Думаю, что с подачи Лии — она быстрее всех мужчин просекла ситуацию». Арон не успокаивался: «В чем же заключается эта таинственная ситуация?» Помню, Наташа тогда посмотрела на меня и, помедлив, ответила: «Игорь свой человек… Ситуация заключается в том, что мы хотим уехать в Израиль, но всё еще не решаемся признаться себе в этом».

Удивительная женщина… Я встретил ее однажды поздним вечером в темном дворе, в типичном петербургском дворе-колодце на Пушкинской улице. У меня самого было там свидание с моей цветочницей — по иронии именно у нее я покупал цветы для Наташи. Выйдя во двор, я буквально столкнулся с Наташей у соседнего подъезда. «Что ты здесь делаешь?» — вырвалось у меня. «Могу задать тот же вопрос тебе», — ответила она. У меня была машина прямо напротив, в расширении улицы у памятника Пушкину, и я сухо предложил: «Могу подвезти, если не возражаешь». Она не возражала. Каждый размышляет в меру своей испорченности: «Неужели Наташа всё же изменяет Арону?» Когда мы свернули на Лиговку, она заговорила первой: