Едва задумавшись о наборе актеров, Тагерт обнаружил, что герои пьесы бледнеют в ожидании исполнителей – как бы от страха за собственную судьбу. Лица, которые днем ранее Сергей Генрихович явственно видел, походка, жесты сейчас туманились и уплощались накануне превращения в живых – совсем непохожих людей. Воодушевление за шаг до воплощения напоминало предгрозовой ветер. Но кроме вдохновения он чувствовал тревожную жалость к ним, кого он отпускает – предает – в чужие лица, тела, голоса.

За стеной застучала громкая музыка, похоже, к соседям пришли гости.

•

Дождь искрил сквозь кричащее солнце, перебивая и отмывая лучи, нагретый асфальт покрылся испариной и шумно дымился. Щурясь, точно после темноты, Тагерт рысью бежал от метро. Главное, чтобы не промокли паспорт и экземпляры пьесы, лежащие в портфеле. В правой руке он держал зонт, левой прижимал портфель к груди.

На пять часов назначен просмотр актеров. Объявления расклеены по всему университету, Тагерт не без трепета замечал, как студенты подходят к светлеющим прямоугольникам, пробегая глазами по красным и черным буквам. Отзовется ли кто-нибудь и окажутся ли среди явившихся подходящие кандидаты?

В объявлении была нарисована театральная маска, похожая на гладиаторский шлем:

Студенческий театр «Лис» объявляет набор актеров.

Вы отважны, артистичны, свободны? Вас не смущают слава, гастроли, толпы поклонников?

Тогда запомните: последняя пятница апреля, 17.00, 31 аудитория.

Здесь начнется ваша новая жизнь.

Лис – от латинского lis, «тяжба»: любой концерт – состязание артистов, тем, мелодий. А еще – хитрый зверь сказок, китайский оборотень, гений игры и метаморфоз. Если театр родится и выживет, актеров будут звать «лисами». Гладиаторскую маску нарисовал Леня Фрим, соученик и приятель Али Углановой.

Аля прочитала пьесу за один вечер. Она не высказывалась ни за, ни против прочитанного. Сказала, что вообще хотела бы ставить «Ромео и Джульетту», но «можно сыграть и это». Что угодно можно сыграть, давайте скорее репетировать, добавила Аля. Тагерт понял, что медлить и скучать эта девочка не позволит никому.

Следовало идти к ректору. Не идти – пулей лететь. До сих пор здесь не водилось театра, не устраивались концерты, капустники, балы. Без верховного изволения не дадут ничего ставить и репетировать. Любая методистка, любой электрик может выгнать из аудитории, занятой не по расписанию, тем более из зала. Но даже если бы удалось по-партизански отрепетировать и полностью подготовить спектакль – в университете нет подходящего помещения для премьеры. Имеются три зала, но все они годятся только для лекций и конференций: трибуна, столы президиума, микрофоны на проводах. Ни освещения, ни занавеса, ни кулис, ни звукорежиссерского пульта. Про поворотный круг и задники не стоит даже заикаться. Здание на Зоологической не предназначалось для легкомысленных мероприятий. Чтобы это изменить, требуется высочайшее решение.