– Может, в дальнейшем удастся создать команду КВН, – задумчиво произнес он.

Тагерт согласился: многое можно сделать, нашлись бы энтузиасты. Снова оробев, он прибавил, что для театральных постановок многое придется изменить и закупить.

– Создайте список, составьте смету. Порешаем.

В голове у Тагерта мелькнуло, что слово «порешаем» неуловимо связано с «порешим», а Водовзводнов подумал: аппаратуру пусть покупают, но перестроек в здании не допустим.

– Игорь Анисимович, выздоравливайте! А мы уж вас не подведем, – пробормотал на прощание будущий режиссер к неудовольствию Водовзводнова, не любившего, когда заостряли внимание на его здоровье.

•

Чуть больше половины жаркой тридцать первой аудитории занимали пришедшие на кастинг. Кое-кто уселся в первых рядах, желая оказаться поближе к главным событиям, остальные теснились на камчатке. Тагерт подумал: если человек артистичен, станет ли он прятаться в задних рядах? Или желание показать себя и честолюбие в актере не главное? Он сидел за учительским столом вместе с Алей Углановой, ожидая, когда соберутся все. На краю стола высилась стопа распечатанных экземпляров пьесы.

Алевтина сразу, безо всяких переговоров, приняла на себя обязанности помощника режиссера. Помощника, который лучше разбирается в хитросплетениях театра, юного визиря при неопытном султане. Тагерту нравилось, как держится Аля: казалось, она мгновенно повзрослела, чтобы выглядеть рядом с Тагертом ровней. Говорила тише и размереннее, чем обычно, веско кивала в знак согласия, словно давая понять, что согласие это объясняется не послушанием, но ценностью приведенных доводов.

Большинство пришедших на прослушивание составляли, разумеется, девочки, но явились и пятеро мальчиков. Их Тагерт знал, а вот многие девушки были ему неизвестны.

– Подождем еще пять минут и начинаем, – важно произнес Сергей Генрихович. – Артисты – народ расхлябанный, но опаздывать на репетиции не позволим. Репетиции театральные, дисциплина – военная.

– Легионы просят огня, – негромко, но внятно сказал Илья Палисандров.

Илья, невысокий светловолосый студент с комически преувеличенными чертами лица, пользовался в своей группе общей симпатией. Трудно было не поддаться обаянию его легкости, всегдашней готовности уступить, шутливости, объясняемой не желанием смешить, но неизменно хорошим настроением.

Вот что, объявил Тагерт, сейчас мы будем читать пьесу. Он осторожно снял со стола экземпляры сценария и пошел по аудитории. На лицах девушек, сидевших в последнем ряду, отобразилось смятение. Они переглядывались, перешептывались, смотрели на Тагерта исподлобья. Наконец, одна подняла руку: