– Проходите.

– Куда проходите? – не понял Тагерт.

– К ректору, куда.

Тагерт, уже приготовившийся к унизительному многодневному ожиданию, ошарашенно шагнул к высокой двери и вошел в кабинет. Он не появлялся здесь несколько лет и видел Водовзводнова только раз, как ни странно, в метро: у того оказался в ремонте служебный автомобиль. Тогда Игорь Анисимович обрадовался Тагерту, вероятно, именно из-за места встречи. Выходило, что ректор одного из богатейших вузов страны ездит в метро, как простые граждане, и народ в лице Тагерта присутствует при этом. Но потом они долго не виделись. «Подальше от начальства, поближе к кухне», как говорит водитель Николай Андреич. После истории с увольнением не хотелось видеть ни Водовзводнова, ни Ошееву, ни Антонец, ни Рядчикова: начальству веры нет. И вот теперь Тагерт снова здесь – удивительно!

В кабинете ничего не переменилось: те же тяжелые шторы, тот же стол для совещаний в виде буквы «О», то же стадо телефонов на огромном письменном столе и малахитовые принадлежности для письма. Аромат дамских сигарет так же витал в дорогом воздухе. Но как переменился хозяин кабинета! Исхудавший, бледный, с сизыми мешками под глазами, Водовзводнов не без труда поднялся навстречу посетителю. Не происходи дело в ректорском кабинете, Тагерт едва ли сразу признал бы в этом человеке ректора. Тем не менее голос и ощущение мягкой власти остались прежними.

Слабо улыбаясь, Игорь Анисимович коротко сообщил, что недавно перенес небольшую операцию, но теперь неприятности позади (он не сказал «неприятности»: у таких людей неприятностей не бывает), спросил, как дела у Тагерта. Очевидно, предупреждая разговоры на тему болезни, Водовзводнов коротко, вероятно, не в первый раз, отвечал на все незаданные вопросы именно для того, чтобы их не задавали.

Поняв это, Тагерт сбивчиво, затем все более увлекаясь, заговорил об университетском театре. В нем боролись желание отвести взгляд от измученного лица ректора, дабы не смущать выздоравливающего, и понимание, что уклончивость взгляда бестактнее разглядывания. Водовзводнов слушал Тагерта с нескрываемым одобрением. Самодеятельность – вот чего многие годы недоставало университету: атавизм прежней заочности переводил вуз в какую-то пониженную категорию.

– Прекрасная идея, Сережа. Если вам удастся – а я в этом не сомневаюсь – наладить такую работу, жизнь университета изменится. Поддерживаю всесторонне.

Предложение Тагерта означало, что ректорская власть по-прежнему крепка, дело движется, а значит, здоровье тоже не заставит себя ждать. В голове Водовзводнова тотчас составился план: дать деканатам распоряжение поощрять кружки, секции, походы в музеи. А потом ввести должность проректора по культурной… нет, по воспитательной работе. Можно пригласить народного артиста, известного режиссера, какую-то заметную, а то и знаменитую фигуру. О ГФЮУ заговорят на радио, на телевидении…