Антон Махов флегматично поднял руку:

– Нормальный, может, с точки зрения права по крайней мере – вменяемый? То есть не псих, не малахольный, вот это всё?

– В законе нет такой категории – «нормальный человек», «добрый человек», – возразил Гутионов.

Вера, чье определение раскритиковал аспирант, не обративший внимания на ее праздничную нарядность, спросила, глядя на оппонента в упор:

– Вот ты скажи, только честно, ты – нормальный человек?

Аспирант снисходительно улыбнулся:

– Ну, я не кусаюсь, на прохожих не бросаюсь…

Он нарочно отвел взгляд от Веры, как бы отводя подозрения, будто имел в виду ее. Вера, однако, вызов поняла и оценила:

– Ты не ответил на вопрос. Можно не кусаться, но быть пафосным занудой, правда же?

Благостная тишина распалась. Воздух темнел, накалялся, и ведущий поспешил вмешаться:

– Друзья, друзья. Номина сунт одиоза[27]!

– Гав! Гав! Р-р-р-ваф! – Гутионов довольно убедительно изображал лай маленькой собачонки; ни у кого не возникло ни малейших сомнений, что лай аспиранта является ничем иным, как переходом на личности, пусть и собачьи.

– Господь! – возмущенно вскрикнула Вера. – Вот как разговаривают наши будущие кандидаты наук!

Гутионов еще некоторое время злобно рычал, переводя взгляд с Веры на Тагерта, потом умолк и улыбался со смущенным торжеством.

– Что ж, прекрасная звуковая иллюстрация к разговору о нормальном человеке. – В голосе Тагерта слышалась досада. – Ваня! А что вы, собственно, записываете? Лай Гутионова?

Секретарь Иван Сушенко невозмутимо ответил:

– Я записываю свое определение, которое хотел сейчас зачитать, если вы не против.

Аспирант Гутионов и Вера теперь старательно не обращали друг на друга внимания. Зато остальные члены риторико-философского общества смотрели на участников дуэли, ожидая новых развлечений.

– Нормальный человек, – заговорил Ваня, – это тот, кто живет по-людски. Раньше сказали бы «по-божески». Имея в виду то же самое. То есть не свинячит своим эгоизмом, учитывает интересы и чувства других людей и не только людей, думает о тех, кто будет жить после него.

– Годное определение, – одобрил Гутионов. – Оно не про юриспруденцию, даже не про философию, а именно что про этику, про отношения между людьми.