Он физически нуждался в хороших новостях. Преображение университета – по его воле – казалось еще одним признаком возвращающегося здоровья. С будущего года откроются два новых факультета, появился департамент по работе с иностранными студентами, театр, свой спортзал. Водовзводнов безотчетно поторапливал окружающих: больше перемен, больше нововведений, еще молодости, радости, силы!

На утреннем приеме в кабинете встречался с главным дирижером Большого театра, с председателем Ингосстраха, с зампредом Центробанка. Беседуя с посетителями, невольно приглядывался: воспринимают ли его как здорового, как прежнего? Пришлось принять и латиниста – тот уже неделю посылал сигналы, мол, дело неотложное. Значит, не за похвалами рвется. Тагерта он принял последним – невелика птица.

Они виделись не так давно, с полгода назад, и тогда, помнится, Тагерт испортил настроение своим сочувственным видом. Игорь Анисимович предпочел бы, чтобы никто не замечал в нем никаких перемен. Но сегодня сам посетитель выглядел взъерошенным, осунулся, впору о здоровье справляться.

– Поздравляю с новым назначением, – произнес Водовзводнов. – Вижу, хлопот хватает?

Латинист пробормотал слова благодарности, притом больше благодарил за помощь с квартирой.

– Собственно, с тем и пришел, Игорь Анисимович. Не знаю, сладится ли дело без вашего участия.

Рассказал про комиссию, про сомнения инспектора: достоин ли он, одинокий холостяк, отдельной квартиры, когда столько семейных дожидаются в очереди своего часа. Водовзводнов на минуту задумался. Доброе дело уже сделано: рекомендации даны, университет устроил все, как мог. Можно пожелать удачи, сказать, мол, будем держать за вас кулачки. Полно забот поважнее, всем помочь невозможно. Вспомнил ректор и о доме на Черняховского, который строится для высших чинов Генпрокуратуры. Три квартиры в этом доме обещали университету, причем в одной из трех поселится он сам.

– У вас есть какие-то сбережения? – спросил он у Тагерта, заранее понимая, каков будет ответ.

– На зарплату, которую платят в университете, я могу позволить себе что угодно, – латинист впервые за встречу улыбнулся.

Ответ ректору неожиданно понравился. Он записал в еженедельник: «Тагерт, комисс., Булаткин».

– Работайте спокойно, – сказал он веско.

Посетитель понял – пора прощаться, раскланялся и вышел. Водовзводнов нахмурился: придется сделать звонок Булаткину в мэрию, тот все устроит. Не хотелось просить лишний раз, ну да ладно, от него не убудет. Приняв решение, Игорь Анисимович почувствовал, что настроение – а может и самочувствие – заметно улучшилось.