– Пацаны, есть одно дело. Еще увидимся.

Пока обнимались на прощанье, Гутионов успел скрыться. Не вынимая руку из кармана, Эльгиз надел кастет на правую руку. Теперь казалось, что он весь состоит из несокрушимого металла. В гардеробе аспиранта не было, и Эльгиз понял, что тот идет в сторону метро. Сжимая и разжимая кисть правой руки, он почти бежал. Наконец, за поворотом, совсем близко, он увидел Гутионова. Тот шел широким шагом, но никуда не спешил. До встречи оставалось метра три, и Эльгиз вдруг осознал, что не знает, как в этой ситуации обращаться к врагу. «Роман Викентьевич»? «Слушай»? «Эй ты»? Он сжал кастет с такой силой, что руке сделалось больно.

Наконец они поравнялись. Гутионов заметил запыхавшегося студента и, не останавливаясь, сказал:

– А, Эльгиз. Что-то забыли?

Он смотрел на Мешадиева спокойно, даже сочувственно. Эльгиз вынул из кармана руку, оснащенную кастетом. Спокойная доброжелательность аспиранта его смутила. Он подумал: а что дальше? Допустим, он ударит преподавателя, предположим, тот под угрозами даже поставит ему зачет. Что потом? Где гарантия, что эта история не вылезет на свет? А если вылезет, тут уж и отец не поможет. К тому же слухи могут докатиться до Госнафты, у отца будут неприятности. Он не думал такими словами. Все эти картины в доли мгновения изменили вкус слюны во рту, температуру тела.

– Может, все же поставите зачет? – сипло спросил он Гутионова.

– Вы что, успели переписать конспекты вашей рукой?

«Дались тебе эти конспекты», – хотел сказать Эльгиз, но пробормотал:

– Ладно, еще увидимся.

Он повернулся и пошел обратно к университету. Нерастраченная сила ярости требовала выхода, это сводило с ума. Эльгиз достал из сумки Викину тетрадку с конспектами и хотел шваркнуть ей оземь, чтобы та разлетелась на все свои сорок восемь страниц. Но и теперь рука остановилась на полпути. Как потом разговаривать с Викой? И в группе никто этого никто не поймет и не одобрит. Хотя какое ему дело до группы? Он сунул тетрадь в сумку, достал из кармана кастет и с размаху швырнул его через высокую изгородь куда-то на территорию зоопарка. Звука падения он не услышал.

•

Год без малого Водовзводнов жил, прислушиваясь к своему выздоровлению. Здоровье – негласный атрибут власти. Больные правители теряют авторитет, ведь власть есть сила. Год назад он лег во франкфуртскую клинику, после чего два месяца не показывался никому на глаза. Понемногу набирал вес, отращивал волосы, совершал короткие прогулки по дорожкам подмосковного пансионата. Только когда щекам вернулся прежний цвет, окрепла походка, в глазах появился обычный иронический блеск, Игорь Анисимович решил: пора на работу.