Елена Викторовна понимала, что концерт накануне Восьмого марта, организованный под ее руководством, притом удачный концерт, укрепляет ее позиции. Водовзводнов теперь появлялся на работе редко, болезнь брала верх, и недалек день, когда он объявит о преемнике. Ошеева любила ректора и не хотела думать о его возможном уходе, но если это все-таки случится, нужно сохранить голову на плечах и не совершить ни одного неверного шага.

Странно устроен мир. Она уже два года фактически управляет университетом, следит за учебной частью, предложила организовать новый факультет, не забывает ни о науке, ни о прибыли, ни о грантах. Водовзводнов знает об этом, потому что видит деньги. Но для того чтобы ее усилия оценили как следует, нужно устроить капустник, студенческий балаган. Что ж, она взвалит на себя и это дело, покажет всем, что и здесь справляется с обязанностями лучше других. Главное – соблюсти приличия. Придут старухи, заведующие кафедрами, десятки женщин-преподавателей, Уткин, ветераны, словом, люди старой закваски. Сами студенты приличиями не интересуются.

Жаль, нет больше комсомола, в который раз думала Елена Викторовна. В университете нужна организация вроде комсомольского комитета. Чтобы за этикой студентов не ректорат следил, а сама же молодежь в лице лучших своих представителей. Выделить помещения, давать деньги на поездки, коммерческим студентам – скидки, бюджетным – повышенные стипендии. Но сейчас комитет комсомола – сама Елена Викторовна. Рука на всех пульсах – от ректора до активиста-первокурсника.

За мечту нужно заплатить, это Алевтина Угланова сознавала отчетливо и болезненно. Чтобы поставить «Ромео и Джульетту», где она может оказаться режиссером и исполнить главную роль, приходится брать на себя обязанности массовика. И ладно бы только сыграть Снегурочку-адвоката на юридическом утреннике. Теперь вечера напролет идут репетиции приветствий команд, готовятся вопросы викторин, выступления капитанов. Когда же дело дойдет до Шекспира?

Тагерт передал ключи от комнаты, где хранилась музыкальная аппаратура, сдержанно спросил, может ли чем-нибудь помочь. Не нужно, отвечала она, справляемся. Помощь бы ей пригодилась, но она должна доказать – Тагерту, Ошеевой, себе – что способна руководить театром сама.

На репетициях отсутствовала половина участников, а те, что присутствовали, слушали режиссера, то есть Алю, через раз. Особенно тяжело поддавались мальчики. Подчиниться девочке на глазах у всех? Алевтина терпела все взбрыки и капризы, к тому же посматривала, нельзя ли кого-то из кавээнщиков использовать в театре.