«Да тебе-то на что? У тебя уже есть Лия! Мало ее любви? Нет, разумеется, нет». И все же отлучать себя от омолаживающего тепла студенческой привязанности, бежать из мифа, в котором тебя назначили главным, холодно и заунывно. Глядя на раскрасневшееся, взволнованное Лиино лицо, Тагерт чувствовал себя неразоблаченным предателем.

•

Для обсуждения слова «любовь» собралось человек тридцать. Такого в «Дефиниции» не случалось никогда. Явился и Миша Горецкий – не ради любви, а из любопытства к новым людям. Миша, худенький брюнет с озорными глазами, готовый за компанию смеяться, танцевать, идти на митинг или в поход, учился на первом курсе, но знал уже половину университета. Он и в «Дефиницию» решил заглянуть, потому что об этом на неделе говорили несколько человек. Не то чтобы тема любви совсем не интересовала Горецкого. Просто он не видел смысла теоретизировать на эту вполне понятную тему.

На собрание риторико-философского общества он явился одним из последних. Все столы в двадцать второй аудитории были сдвинуты со своих мест, образовав нечто вроде пентагона. Большинство присутствующих составляли девчонки, о которых и не подумаешь, что им есть дело до любви. «Напряженные такие, как на олимпиаде, – подумал Миша. – Хотя, вон Влада. И нарядилась-то как! Как будто это не риторико-философский кружок, а свидание. Ага, Антон Махов. Тоже мне любовник-теоретик». Миша едва не рассмеялся.

Дверь отворилась, вошел Тагерт, латинист. К Тагерту в университете относились по-разному. У него полно поклонников и особенно поклонниц, но многие его и недолюбливают – кто-то за незачеты и пересдачи, кто-то за вечную улыбку, кто-то за ту самую армию поклонниц, а некоторые – просто так. Бывает же, что человек нравится не за что или неприятен без причины. Сегодня латинист не улыбался. Он озабоченно оглядел негромко гудящую аудиторию, осторожно пробрался куда-то в угол и оттуда (многим пришлось повернуться) сказал:

– Что же, друзья, давайте начинать. Итак, вы выбрали слово «любовь». Любовь, люблю, любимый, нелюбимый… Мальчик любит маму и шоколадное мороженое. Пьер Безухов любит Наташу, герои кино занимаются любовью – нет бы спортом заняться. Выходит, в любви признаются миллионам предметов и само слово растягивают или разрывают на десятки значений. Одно из самых сомнительных слов в любом языке. Столько людей и столько раз употребляли его не по делу, что оно могло бы и вовсе утратить смысл. Но не утратило. При этом слово «люблю» часто – оборотень. Вся ложь, все лукавство рода человеческого перепачкало его снаружи и изнутри, а вот поди ж ты: в какое-то мгновенье оно все-таки является в божественной чистоте и в трагическом свете верности. Итак, кто из вас попытается дать определение слову, которое все понимают по-разному?