– Он себя полностью доверил женщине, – важно отвечал Антон.

– Вот и дари себя такому, который собой не владеет, – фыркнула девушка.

Горецкий посмотрел на Тагерта. Тот сидел, погруженный в какие-то невеселые мысли. Но вот он поднял глаза на Антона, перевел взгляд на долговязую насмешницу и произнес:

– Напрасно смеетесь, Светлана Константиновна. У влюбленных и правда с самообладанием непросто. Ну а сами вы что думаете?

Светлана Константиновна передернула плечами:

– Я вообще послушать сюда пришла про всяких там ваших бабочек в животе.

Горецкий увидел, что руку тянет Влада. Не то чтобы Миша прежде не замечал, что Влада хороша собой, но сейчас ее красота поразила Горецкого. В ней не было ни капли кокетства, а в поднятой руке чудилась обреченность.

– Мне кажется, – сказала Влада, вставая, – любовь – это наркотическая зависимость от другого человека.

Договорив фразу, она опустилась на скамью. Странная получилась дефиниция, даже не слишком похожая на Владу. Может, услышанная от кого-то? В любом случае за всем этим мерещился какой-то темный, пожалуй, стыдный сюжет.

– Почему наркотическая? – спросил Антон своим войлочным голосом. – Ромео и Джульетта, по-твоему, наркоманы?

Неожиданно для себя Горецкий вмешался:

– Во-первых, понимай шире. Во-вторых, да, конечно.

Он слышал свой голос и не узнавал его. Миша не читал Шекспира, не видел ни одной театральной постановки по его пьесам, но не сомневался, что главное о Ромео и Джульетте он понимает.

– Я тоже не понимаю, почему ты говоришь «наркотическая», – произнесла Нина Трощук, подняв руку и забыв ее опустить. – Мы зависим от разных вещей, в том числе от хороших. От света, от тепла, от семьи.

– А что ты знаешь о наркотиках? – не унимался Антон, похоже, уязвленный тем, что слова Влады восприняли серьезнее, чем его собственные; на Мишу он не обращал внимания, словно того не было в аудитории.

– Я не наркоманка, если ты об этом, – спокойно ответила Влада.

– Откуда тогда тебе знать о наркозависимости? – Антон обвел торжествующим взглядом собравшихся, как бы пересчитывая свидетелей своей правоты.

Горецкий чувствовал, что на турнир вызывают Владу, а значит, в бой идти ему.

– А ты был на Сатурне? – громко спросил он.

Антон наконец перевел глаза на Мишу, ничего не отвечая: а что ответить на нелепый вопрос?