Берна: Статья 115. Если лицо не появляется в месте своего жительства или пребывания и если в течение 4 лет о нём совершенно нет никаких известий, то заинтересованные стороны могут обратиться в трибунал первой инстанции для «объявления отсутствия».
Вольман: Любовь возможна лишь в преддверии революции.
Дебор: Ты не нравишься девушкам, ты лжёшь! Искусства возникают, расширяются и исчезают, недовольные люди превосходят мир официальных экспрессий и фестивали его нищеты.
Розенталь: Скажи мне, ты спал с Франсуазой?7
Изу разглагольствует о смерти кино, Берна шутит насчёт нападения Молодёжного фронта на Отёйский приют. Звучат ключевые слова Вольмана, которые Изу, должно быть, не заметил («И их бунты превратились в конформизм»), неясные цитаты из «Рио-Гранде» Джона Форда и Сен-Жюста («Счастье — новая идея в Европе»). Венцом подразумеваемого Изу помещения самого себя в кинематографический пантеон было краткое изложение ярчайших моментов из истории кино: от «Путешествия на Луну» Жоржа Мельеса 1902 года вплоть до 1931-го, отмеченного как год «Огней большого города» Чарли Чаплина и «рождения Ги-Эрнеста Дебора», затем происходил скачок через два десятилетия простоя к «Трактату» Изу, «Антиконцепту» Вольмана и, наконец, к самим «Завываниям». Там же звучат слова, вокруг которых будет вертеться вся оставшаяся жизнь Дебора: «Искусство будущего будет не чем иным, как разрушением ситуаций», — сопровождаемые реакцией Берна. — «В кафе на Сен-Жермен-де-Пре!»
Звук закончился и экран потемнел. Спустя две минуты он побелел и диалог продолжился. Последовательность продолжалась, чередующиеся разговоры варьировались по продолжительности, диалог становился более бессвязным. Появились новые темы: сексуальное возбуждение, самоубийство двадцатилетней радиоактрисы, самоубийство героя сюрреализма Жака Ваше, самоубийство героя дада Артюра Кравана, предполагаемое самоубийство Джека-Потрошителя, вывод из этой темы («Совершенство самоубийства заключается в его двусмысленности») и изысканная дань уважения нападению в Нотр-Даме («Несколько соборов были возведены в память о Серже Берна»).
Прозвучало скрытое упоминание о бедных героях «Детей райка» — которые в конце фильма стали знаменитыми актёрами, знаменитыми куртизанками, знаменитыми преступниками. Это было также и прославление самих пятерых героев «Завываний»: «И вы увидите, они впоследствии прославятся!» Были и помпезные посвящения ужасной уязвимости молодёжи, прерываемые пассажами настоящей лиричности, заимствованными из Джойса, затем шла изящная фраза, развенчивавшая всякое лёгкое приятие самоубийства: «Мы были готовы взорвать все мосты, но мосты нас разочаровали». «Статьёй 115» из Гражданского кодекса Франции дело не ограничилось: также были зачитаны положения о безумии и об ответственности застройщика по отношению к клиенту, последнее, вероятно, из-за номера положения — 1793, год революции, когда следствие под руководством Сен-Жюста отправило Людовика XVI на гильотину. Прерывистый диалог являлся движением на ощупь в сторону критики господствующей морали — как морали общества в целом, так и в не меньшей степени самого Изу, — и сам по себе этот диалог представлялся поиском вслепую.