— Все вы, конечно, Ахилл! — выдала она так, будто хотела облить его ядом. — Учитель! Вы же его воспитали! В консерватории все знали, что он ваш — как это выразиться? — выкормыш, вот! И не взяли! Чтобы подальше от Вигдарова, подальше от неприятностей! Какой-то профессор даже сказал: «И этот будет такой же», — представляете? Вот вам и результат!

— Замечательно, — сказал Ахилл.

— Вы еще гордитесь! — возмутилась Настена. — А что у ребенка будет с карьерой? Так за ним этот хвост и будет тянуться?

— Что поделать, — мирно вздохнул Ахилл.

Настена заплакала.

— Но ведь подумайте, — начала успокаивать ее Валя, — ведь если бы Ахилл со Славиком не занимался, было бы еще хуже.

— Он все равно способный! — сквозь слезы ответила Настена.

— Еще бы! Но я хочу сказать, — продолжала Валя, — что он мог сдавать экзамены и в консерваторию, и в Гнесинский, потому что Ахилл его хорошо подготовил, разве это не так?

— Мне без конца звонят! — не слушая Валиных доводов, горестно восклицала Настена. — Все только и говорят об этом! Что ученика Ахилла не взяли в консерваторию! Вы всегда на него влияли! И вот результат!

— Послушайте, Настена, — Ахилл выразительно поднял палец, — это же хорошо: скандал всегда хорошо. Для будущей карьеры скандальное начало всегда полезно. Вы разве сами этого не понимаете? Посмотрите, как это было у меня: скандал за скандалом. Может быть, поэтому я и приобрел известность?

Ахилл сделал вид, что говорит с полнейшей серьезностью, и Настена его слова так и восприняла. Она внимательно взглянула на Ахилла, утерла платочком слезы и успокоенно сказала:

— А что? Наверное, вы правы. Посмотрим. В конце концов Гнесинский тоже неплохо, как вы считаете?

И ее уверили, что совсем неплохо.

Сказав о скандалах, сопутствовавших его жизни музыканта, Ахилл никак не предполагал, что не пройдет и двух недель, как случится еще один, связанный с ним, с его именем. Из Москвы к нему прибыла делегация его бывших учеников-десятиклассников, в их числе Дифур, Бобер и, конечно, Лера и Славик. Эта орава — всего их было девять — стеснительно стала топтаться в дверях, затем Вале удалось загнать всех поглубже в комнату, и в конце концов они расселись, кто около стен на полу, кто по краешкам кресел. «Как вы себя чувствуете, Михаил Ильич? А вы в Москве бываете?» — «Теперь, после экзаменов, вольная воля?» — «А что вы сейчас сочиняете?» — Так они ходили вежливо вокруг да около, пока Ахилл не сказал:

— Ладно. Валя вас, наверное, угостит колбасным бутербродом и чаем, потом вы сможете пойти погулять, Славик и Лера вам покажут окрестности. Но пока выкладывайте: вы чего вдруг прикатили такой компанией?