Разорвать связь Звенигорода и Москвы было не по силам ни Юрию Дмитриевичу, ни его сыновьям. Конечно, часть землевладельцев могла оказаться под политическим влиянием местного князя. Бояре Морозовы, представлявшие собой звенигородских вотчинников, оказались на службе у Юрия Дмитриевича [Синелобов 2003: 85]. Среди наиболее известных звенигородских вотчинников, выступивших на стороне Юрия Дмитриевича, можно назвать Семена Федоровича Морозова, владевшего селами Покровское и Никольское в Звенигороде [Веселовский 1969: 68]. Однако нельзя не принять во внимание комментарий А. А. Юшко: «Во владении Семена Федоровича они оказались где-то в первой трети XV в. в качестве компенсации со стороны князя Юрия Дмитриевича ему за службу» [Юшко 2002: 146–147]. Вряд ли Юрий Дмитриевич мог найти в Звенигородской земле широкое сочувствие своим амбициям, а для созыва людей из более отдаленных владений Звенигород действительно не годился из-за близости к Москве.

Возможно, что во время конфликта галицких князей с Василием II звенигородские земли могли иметь значение лишь экономического ресурса, служить воплощением их прав на наследование «вотчины».

С начала XV в. и на протяжении второй четверти этого столетия Звенигородские владения, находящиеся в руках местных князей, претерпевали определенные изменения в своем составе. Вероятно, в начале княжения Василия II часть звенигородских волостей была предана безземельному князю Константину Дмитриевичу, младшему сыну Дмитрия Донского, вернувшемуся после опалы из Новгорода[288]. Это было зафиксировано в договоре 11 марта 1428 г. За звенигородские волости Константин должен был вкладываться в общую дань от владений Юрию Дмитриевичу, как это делали княгини-вдовы, имевшие села в уделах своих сыновей: «А князю Константину Дмитриевичу давати тобе дань и ям с Шачебала и Ликурги, и с тех волостей Звенигородских, которые за ним, как давал при моем отце, при великом князе» [ДДГ: 64 (№ 24)]. А. Е. Пресняков, комментируя данный эпизод, считал: «Юрий уступил Константину часть Звенигородских волостей, но дань с них Константин вносит в казну Юрия; эти отношения сходны с обычными отношениями между великим и удельным князем и могли создать некоторую связь владельческих интересов между братьями-князьями» [Пресняков 1998: 457].

Какие именно звенигородские волости отошли во владение Константина, можно реконструировать по духовной грамоте Юрия Дмитриевича 1432 г.: «А с Сурожика, и с Лучинского, и с Шепковы, дети мои то розведут по тому окладу, как аз имал оу своего брата, оу князя Константина» [ДДГ: 74 (№ 9)].