А. А. Юшко писала о местонахождении волости Сурожик: «Территория древней волости Сурожик распространялась от р. Молодильни и частично Тростянского озера на западе до низовьев Малогощи и р. Истры на востоке, течения р. Малогощи на севере и верховьев р. Разводни на юге» [Юшко 2002: 146–147]. Волость была ближе всего к Дмитрову и ограничивала северный рубеж звенигородских владений Юрия Дмитриевича. Есть свидетельство конца 20-х годов XV в. о том, что ее территории непосредственно примыкали к землям княгини Ефросиньи, вдовы Петра Дмитриевича[289]. Таким образом, уступка волости Сурожик с селами Лучинским на р. Малогоще и Шепковым, расположенным севернее Скирманово, не только позволила великому князю наделить землей младшего брата Константина, но и помогла провести четкую границу между Дмитровской и Звенигородской землями.

Звенигород наряду с другими городами Центральной Руси, видимо, сильно пострадал от эпидемий и недорода 20-х годов XV в. В договорной грамоте 1428 г. великий князь освободил Звенигород от выплаты ордынской дани на четыре года[290]. О том же разорении свидетельствует и вкладная грамота Авраамия Микулина в московский Чудов монастырь на села волости Сурожик [РД: 11–12]. А. В. Антонов и К. В. Баранов так комментировали этот документ: «Очевидно, старец Авраам потерял всех ближайших родных и остался один в своем роде, что могло произойти во время одного из моровых поветрий 1410–1420-х годов» [Антонов, Баранов 1997: 9].

Несколько противоречиво выглядит духовная грамота Юрия Дмитриевича 1432 г.[291] [ДДГ: 73–74 (№ 29)]. В ней как будто показан экономический рост в Звенигородском уделе. По сравнению со второй духовной грамотой Дмитрия Донского увеличился ордынский выход со Звенигорода, с города стало браться 511 руб. вместо 272 руб. [ДДГ: 74 (№ 29), 35 (№ 12)] А. М. Сахаров приводил этот факт в качестве доказательства процветания Звенигорода [Сахаров 1959: 88]. С. М. Каштанов, рассматривая этот пример, отмечал, что к 1433 г. «раскладка ордынской дани существенно изменилась» [Каштанов 1988: 10]. Однако П. Н. Павлов так не считал: «Номинальные размеры дани не менялись» [Павлов 1958: 104]. Этому исследователю принадлежала иная интерпретация: «Состав Звенигородского удела почти не изменился, в духовной Юрия Дмитриевича называются только некоторые новые села» [Павлов 1958: 104]. В ней появляются лишь два новых населенных пункта – села Михайловское и Никифоровское, расположенные друг против друга на р. Москве [Аверьянов 1993 г: 30]. Павлов предполагал, что Юрий Дмитриевич платил два выхода – со Звенигорода и с Галича, а по завещанию 1432 г. к выходу со Звенигорода и волостей могла быть прибавлена сумма с Дмитрова (111 руб.), уже обозначенная в духовной Дмитрия Донского, и «остальное приходилось на Вятку» [Павлов 1958: 104]. Однако имеет ли предположение, что дань с Дмитрова и Вятки была прибавлена именно к звенигородской части, достаточно аргументов?