– Где? Я никого не вижу, – удивилась я.

– Прислушайся!

– Слышу только голоса внутри шатра.

– Эх, ты! – засмеялась Ясмин. – Где твои уши?

Через какое-то время я, наконец, заметила поднявшееся в небо, словно дымок, облачко желтой пыли, но откуда оно взялось, разглядеть было невозможно. Идет ли кто или бежит, едет на верблюде или на машине?

Ясмин медленно встала. На фоне песков постепенно проявились очертания нескольких желто-коричневых джипов, несущихся прямо на нас; зрелище было грандиозное. Машины приближались, но не успела я различить очертания людей, как они вдруг замедлили ход и разъехались, издали окружив шатер. Затем, одна за другой, они исчезли из виду.

Что-то зловещее почудилось мне в этой разыгранной с таким размахом мизансцене. Я инстинктивно потянула Ясмин за полу ее платья.

– Ясмин, вы уверены, что это ваши сыновья?

На виду остался всего один джип, в котором сидели люди с закрытыми лицами. Он медленно подъезжал к нам.

Меня бросило в дрожь, я не могла ступить ни шагу – ноги словно приросли к земле. Я чувствовала на себе ястребиные взгляды из-под тюрбанов сидящих в машине людей.

Две сестры и младший брат с радостными возгласами бросились к машине.

– Братья приехали! Братья приехали! – восклицали девочки, чуть не плача от счастья. Кинувшись в объятия вышедших из машины людей, они и вправду разразились слезами.

Ясмин распростерла руки; губы ее шептали имена сыновей. Ее худенькое, тонкое лицо было мокрым от слез.

Пятеро сыновей по очереди подходили к своей миниатюрной матери и обнимали ее молча и нежно.

Афелуат давно уже вышел и ждал момента, чтобы подойти к братьям и сдержанно их обнять. Стало очень тихо. Я все еще стояла, замерев, будто прикованная к месту.

Один за другим братья вползли в шатер и, встав на колени, приветствовали отца, касаясь его макушки. Увидев сыновей после долгой разлуки, старик был вне себя от радости, и слезы струились по его щекам.

Наконец, они подошли к Хосе и крепко пожали ему руку, после чего обменялись рукопожатием и со мной, назвав меня по имени: «Сань-мао!».

– Вот они, мои братья, родные люди, – сказал счастливый Афелуат. Без повязок на лицах они действительно были очень на него похожи: такие же красивые и стройные, с такими же ровными белыми зубами.

Прежде чем снять с себя верхнюю одежду, они вопросительно взглянули на Луата. Луат слегка кивнул, и тут все прояснилось.

Они скинули с себя широкие халаты, и глаза мои словно обожгло огнем: на каждом из них был военный партизанский камуфляж.